— Пей Фу Кай! — вскричал он, и лицо его исказилось гневом. — Ты ждешь, чтобы я сам подошел к тебе?
Из толпы выступил невысокий широкоплечий мужчина, почти бегом приблизился и, не говоря ни слова, упал на колени, закрыв лицо руками.
Г-н Лю сел и выждал долгую паузу.
— Я снабдил тебя оружием, — заговорил он наконец обычным своим ровным тоном, — я дал тебе власть над этими людьми, я принял тебя в число моих сподвижников. Ты поклялся служить великому и чистому делу, ты клялся твоими предками в том, что никогда не поднимешь руку для несправедливости и насилия, ты клялся в том, что будешь жить и действовать в согласии с тем, как учат мудрые книги древности, ты клялся, что посвятишь всю жизнь освобождению твоей родины от гибельных новшеств, ты клялся, что до той поры, пока я не прикажу тебе, ты будешь хранить тайну и ни один человек не узнает, что ты вооружен. Отвечай мне, ты клялся в этом?!..
Пей Фу Кай молчал и не шевелился.
— И вместо этого, — продолжал г-н Лю равнодушно, как будто рассказывал что-то или читал по книге, — ты прельстился возможностью набить твой карман имуществом проезжих европейцев. Ты — клятвопреступник! И вдобавок, ты глуп. Если бы ты убил европейцев, неужто ты думаешь, что сюда не пришли бы солдаты с пушками и пулеметами, которых у тебя нет, и стерли бы с лица земли и тебя, и твой сампан, и эту деревню, и большую деревню у берега, ни в чем не повинную? Духи-покровители этих мест привели меня сюда, чтобы помешать твоему гнусному замыслу!
— Ди! — громко позвал он. Старик в страхе приблизился.
— Ди, — приказал г-н Лю. — Через несколько недель я назначу вам нового начальника. Пока он не прибыл, ты будешь заменять его. Если за это время будет нарушено хотя бы малейшее из моих приказаний, ответишь ты, твой сын и твоя жена. Теперь же я не наказываю никого, так как виновен тот, кто отдал приказание. Собери оружие, ты будешь хранить его.
Никто не промолвил ни слова. Пей Фу Кай оставался стоять на коленях с ладонями, прижатыми к лицу; он не пошевелился и не издал ни звука в течение всей четверти часа, пока сельчане сносили оружие к дверям жилища Ди. Крупная дрожь изредка пробегала по его телу. Ван слышал, как он лязгал зубами. Сам старик сходил в соседний дом и принес оттуда маузер Пей Фу Кая.
Г-н Лю вынул блокнот, порылся в нем и не спеша проверил:
— 3 карабина, 2 револьвера системы Маузер, 14 мечей, 385 патронов.
Не вставая с места, он осмотрел каждый карабин, разрядил и проверил маузеры, вынул из ножен каждый меч и передал все из рук в руки старику. Тот осматривал также и передавал сыну, высокому китайцу, которого узнал Ван. Сын старика уносил оружие в дом.
Потом, переворачивая в руках последний меч, г-н Лю задумчиво сказал, не обращаясь ни к кому:
— С какой радостью должен каждый честный и мужественный человек не нарушать эту клятву, а трижды и трижды повторить ее снова…
Он встал и вдруг, сделав шаг вперед, с силой, неожиданной в его хрупком теле, одним взмахом отрубил голову стоявшему на коленях Пей Фу Каю.
Толпа попятилась.
Лю остался стоять, держа меч двумя руками горизонтально перед собою, как будто ожидая нападения. Глаза его сверкали, тонкие губы были плотно сжаты.
Прошла томительная минута. Толпа, объятая ужасом, молчала. Старик Ди, раскрыв беззубый рот, замер в дверях. Ван присел на корточки. Если бы он мог, он закопался бы в землю.
Г-н Лю отступил, опустил окровавленное оружие и протянул его старику.
— Это четырнадцатый меч, — сказал он, как будто ничего не случилось. — Ты принял все. Теперь я ухожу и все вы слышали мои приказания. Ди, пусть твой сын сходит в деревню и наймет там пять человек для того, чтобы снять катер с мели и отвести его в Джи Цзян. Я буду ждать их после полудня, чтобы договориться о плате. Пойдемте, уважаемый г-н Ван.
Едва они вступили в лес, г-н Лю заговорил.
— Пример этого человека, — сказал он, — убеждает вас, конечно, в том, что все виденное и слышанное вами должно остаться в тайне. Ошибочно будет также думать, что в больших городах, даже в Шанхае, назидательность этого примера утратит для вас свою силу.
Он замолчал, продолжая шагать быстро и ровно.
— Глубокопочтенный г-н Лю, — промолвил Ван с дрожью в голосе. — Я буду нем, как рыба. Но прошу вас простить мою дерзость: что значит это все? Не найдете ли вы возможным, хотя бы отчасти, объяснить мне то, что я видел и слышал?
Г-н Лю посмотрел на него и усмехнулся.
— Нет, уважаемый г-н Ван. Для того, чтобы вы сохранили в тайне даже то немногое, что видели и слышали вчера, для вас необходим, я твердо убежден в этом, страх неминуемой ужасной смерти, когда голова отделяется от туловища и остается так на вечные времена в загробной жизни. Я не хочу отягчать вас большими тайнами и еще большим страхом. Раз навсегда я запрещаю вам задавать мне вопросы.