Валериану Платоновичу не спалось. Не то что бы он серьезно опасался каких-нибудь решительных событий, но тревога и подозрения не покидали его все время. Часа два он пролежал на своей циновке, потом встал, постоял возле перил, равнодушно разглядывая темную массу крыш, столпившихся вокруг гостиницы, закурил сигарету. Потом решил сходить вниз проведать Терентия. Осторожно спустился Валериан Платонович по лестнице и прошел через дворик. Свет в окне у Лю уже потух, но Ван еще не спал. Из его комнаты доносился шум шагов и на занавеске мелькала тень. К удивлению Те-нишевского, не спал и Терентий. Он сидел на своей кровати в темном узком коридорчике и курил трубку. Увидев Валериана Платоновича, он поспешно поднялся.
— Мастер, — сказал он шепотом, — г-н Ван был здесь два раза. Он просил у меня спички и ходил туда, где сложены вещи, за подушкой.
— Вы ходили с ним вместе? — спросил Тенишевский.
— Да, мастер, я стоял со свечой в дверях. Он рассматривал сундук и трогал замок рукою.
— О'кей, — сказал Валериан Платонович, рассердившись, — г-н Ван мне надоел… Спасибо, Терентий, спите.
Решительным шагом он направился прямо в комнату Вана и крепко постучал в дверной косяк.
— Войдите, — раздался дрогнувший голос переводчика.
Тенишевский быстро вошел и сел на единственный стул, не ожидая приглашения. Он решил основательно припугнуть Вана.
— Г-н Ван, — сказал он резко, — я шуток не люблю. Пора бы вам это понять.
Ван испуганно молчал, не понимая, к чему клонится такое вступление, но инстинктом чувствуя новую беду.
— Вы сломали револьвер, украли патроны… — продолжал Тенишевский.
— Я не крал патроны, — торопливо перебил его Ван, — я не трогал их… Валериан Платонович слегка стукнул по столу кулаком.
— Кто вам поверит? Вы врете все, что говорите. Ну, это ваше дело. Я пришел к вам не уличать вас во лжи, а предупредить.
— Но я не крал патроны, — слабо упирался Ван, — к тому же, я не смел ослушаться г-на Лю…
Тенишевский нетерпеливо остановил его.
— Бросьте, г-н Ван, не сваливайте на других. Лю приказал вам ломать револьверы? А сами вы маленький? Не понимаете, что делаете? Но запомните, г-н Ван: если вы только попробуете рыться в моих вещах, по приказу Лю или по собственному почину, я разобью вашу голову, как тыкву, без всякого револьвера, просто чем подвернется.
Он встал и приблизился к отступившему в угол Вану.
— Вы мерзавец, г-н Ван! Вы уже пробовали залезть в мой сундук. Если я замечу еще раз что-нибудь подобное, молитесь вашим предкам.
Он так близко подошел к Вану, что тот поднял руки, защищаясь от удара, который, как ему казалось, сейчас обрушится на него.
— Поняли? — повторил Тенишевский грозным шепотом. — Запомнили?
Вану показалось, что наступает его последний час.
— Г-н Тенишевский, — забормотал он, — я не виноват… Это Лю… Лю!.. Это все он один… Он хунхуз, разбойник… Я только переводчик… Сто долларов в месяц… Я ничего не знаю… И мисс Елену я не трогал…
Тенишевский отступил удивленно.
— Что? — переспросил он, — мисс Елену?! Это что еще за новость?
Ван с ужасом сообразил, что брякнул лишнее.
— Нет, я ничего не знаю про мисс Елену, — путался он, — я просто ничего не знаю…
Валериан Платонович схватил его за шиворот и с силой плюхнул на стул.
— Рассказывайте! — кратко приказал он, — …пока вы целы. Ну?!..
Ван заговорил. Сначала он путался, запинался, перебивал сам себя. Потом понесся, как сорвавшийся с тормозов вагон без паровоза под уклон. Он путал, врал, пропускал и добавлял от себя, что придется, забегал вперед и возвращался назад. Расплывчато промелькнула перед Тенишевским картина первых переговоров Вана с Лю и его другом-стариком в театре «Великий мир», посещение Ваном особняка в Нантао, таинственная сцена на улице в Сиан Тане, непонятные нравоучения Лю. Все это Ван размазал в такой невероятный винегрет, что сам в смятении понял, что говорит ерунду. Но Тенишевский смотрел на него молча, насупив брови, и Ван не решался остановиться. Он плел, деланно возмущался, выливал на голову Лю потоки ни с чем не сообразной клеветы, старался обелить себя и, как в трясине, увязал в собственной неуклюжей и лживой импровизации. Г-н Лю оказывался у него то разбойником, то министром, то ученым, то чуть не людоедом. Наконец, когда он дошел до описания событий на катере и встречи с пиратами, в мозгу его всплыли сверкающие гневом глаза г-на Лю и обезглавленное тело Пей Фу Кая. Он осекся и замолчал.