— Эту бумажку составили для дураков, которых можно только пожалеть.
После этих слов, с трудом переведенных Терентием, подозрения Тенишев-ского относительно причастности Лю к злополучным прокламациям улеглись. Достаточно было видеть обычно равнодушное лицо Лю, когда он говорил эти слова. Тенишевского Лю интересовал. Он видел в нем человека храброго, как показал случай с пиратами, преследовавшего какие-то свои цели, как можно было понять из бессвязных речей Вана. При других условиях Валериан Платонович обязательно занялся бы разоблачением этой загадочной фигуры, даже без определенной цели, просто из спортивного интереса к приключениям и тайнам, но теперь у него на шее висели два камня, связывавшие все его действия — платиновое дело и девушки. Волей-неволей приходилось держаться осторожно и не ввязываться в новую кашу.
Неслышными шагами из глубины двориков подкралась Тася. Она неожиданно схватила Тенишевского за руку и засмеялась.
— Испугались, Валериан Платонович? О чем вы тут горюете?
Он улыбнулся и пригладил ее растрепавшиеся волосы.
— Страшно испугался, Тасенька… А вы что растрепой такой бегаете? Куда понеслись?
Она прислонилась к массивному дверному косяку и откинула голову.
— Никуда… Вас увидела… Дайте сигаретку, Валериан… Платонович.
Он протянул ей сигарету и задержал ее руку.
— Ну и экземпляр же вы, Тасенька, — сказал он и искренне засмеялся, — не поверишь, что вам восемнадцать лет.
Она тоже тихо засмеялась.
— А что такое «экземпляр»?.. Спичку дайте, кавалер.
Она закурила и пустила вверх струю дыма.
— Валериан Платонович, — сказала она медленно, глядя ему в глаза, — что вы на этого, на Дорогушу, смотрите? Кто его просит лезть? Дайте ему как следует, чтоб отстал. Он вам нянька, вы маленький?
— Он вас охраняет, — с усмешкой ответил Тенишевский, — это вы — маленькая.
— Боюсь, — презрительно фыркнула она, — а вы пугните его, ничего, что он такой здоровый… Пугните, или чем-нибудь его по башке. Чтоб знал. Вы отчаянный, все девушки так про вас думают. Что ж вы мямлите?
В глубине двора показалась Маруся. Тася быстро схватила Валериана Платоновича под руку.
— Я буду ждать вас в нашей комнате, когда все улягутся… Если останутся спать внизу, тогда приходите на крышу… Часов в девять… Маруська, — обернулась она, — тут Валериан Платонович какую забавную историю рассказывал!..
— Валериан Платонович, — сказала Маруся немного сконфуженно, — я пришла звать вас чай пить. Я лепешки спекла. Пожалуйста.
— Спасибо, Маруся, — ответил он, — пойдемте, попробуем ваши лепешки.
Валериану Платоновичу совсем не хотелось ни чая, ни лепешек, но ему показалось, что отказ обидит ее. Эта девушка, несколько лет прослужившая в кабаре, прошедшая огонь и воду, всегда как-то странно смущалась, когда разговаривала с ним. И сейчас, явившись со своими неожиданными лепешками, она покраснела, как будто попалась в чем-то непозволительном, и не знала, что говорить дальше.
На столе в комнате, где помещались Маруся и Клавдия, был старательно приготовлен чай. В углу шумел «примус», на чистом некрашеном столе аккуратно была расставлена разнокалиберная дорожная посуда, лепешки возвышались румяной грудой в глиняной миске.
— Садитесь, пожалуйста, — церемонно пригласила Маруся, — а я пойду за Павлом Александровичем и девочек позову. Шуре уже лучше.
Чаепитие прошло оживленно и весело. Совсем уже стемнело, когда Валериан Платонович наконец поднялся.
— Павел, — сказал он, — пойдем в нашу комнату, мне надо с тобой поговорить. Спасибо, Маруся, за ваши лепешки. Очень вкусные.
Дорогов встал тоже. Тася посмотрела им вслед с усмешкой.
Валериан Платонович притворил за собою дверь и сел на кровать. Доро-гов молча поместился у стола.
— Слушай, Павел, — заговорил Тенишевский, — я буду с тобой говорить не о том, о чем ты думаешь. Здесь есть дела посерьезнее. Надо подумать о Лю, о г-не Ване и о нашей цели в Гуй-Чжоу.
Дорогов поморщился.
— Ты снова за свое, — с неудовольствием заметил он, — что тебе сделал Лю? Ты трусишь, что ли? На тебя не похоже.
Валериан Платонович встал и заходил по комнате.
— Я не трушу, это ты прекрасно знаешь, но в десятый раз повторяю тебе, что не хочу быть в дураках. Приключение это, нет слов, занятное и я сам бы не прочь был выяснить, что это за Лю, куда он едет и зачем, да только как можно этим заниматься, когда перед нами спешное дело? Приходится, хочешь не хочешь, держаться мирной политики, чтобы не рисковать задержкой.