Люди в усадьбе Чхве продолжали пребывать в унынии из-за случившегося. За исключением Кви Нё. Она всем своим видом, и поведением, и ядовитыми словами, словно подливала масло в огонь. Её никто не любил, если не сказать — ненавидел. Это обстоятельство даже подзадоривало женщину. Кви Нё становилась еще более дерзкой и высокомерной по отношению к окружающим. Она была как мяч: чем больше бьешь по нему, тем сильней отскакивает. Скорей всего, это было ее ответной реакцией. В ее присутствии слуги не смели судачить о ней. Лишь один Су Донг ничего не боялся и мог возмущаться, когда ему вздумается, пусть даже Кви Нё находилась в это время рядом:
«Эта девка, что ядовитая змея! Тянет свою поганую голову всё выше и выше!..»
Сам Воль, будучи неравнодушной к Ку Чхону, сочувствовала беглецам. Она даже испытывала некоторую гордость от того, что мужчина, по которому она тайно вздыхала, увел из господского дома красавицу-жену самого хозяина.
— Конечно, они поступили неправильно, — говорила она слугам. — Это большой грех. Но если чувства идут наперекор разуму?.. А эта девка Кви Нё… Как можно быть такой черствой? Гляжу, что она вытворяет, меня просто с души воротит. Ходит тут, посмеивается, точно за театральным представлением наблюдает… А ведь она прислуживала за молодой госпожой. И сейчас всем своим видом показывает, да это на лице ее написано, — как же ей нелегко приходится, какой же тяжелый груз ответственности и заботы лежит на ней!..
— Да она просто гадюка! — вторила ей кухарка, мать Ёни — Ёни Не. — Таковой была с детства. В ней много яда. И все эти сплетни её рук дело…
— Не может этого быть, — сказала портниха Бон Сун Не. — Кто видел, что именно она это сделала?
— Ты просто не знаешь.
— Ну-ка, потише, — встрял в разговор кто-то из слуг. — Лучше не лезьте никуда… Конечно, Кви Нё та еще стерва… Но и госпожа не так проста, как оказалось…
Надо заметить, Бон Сун Не не очень доверяла слухам, считала их бездоказательными и даже укоряла слуг. Но что касается Кви Нё, она испытывала к той большую неприязнь, нежели к беглецам. Портниха еще больше невзлюбила ее после одного случая, происшедшего на днях. Дело было так. Дочь Бон Сун обратилась к ней с вопросом:
— Мама, что такое таверна?
— Что, что?
— Кви Нё сказала, что мне следовало бы работать в таверне. Что это — таверна?
У портнихи не нашлось что ответить. В другой раз она бы даже отругала дочь, считая ее выходки баловством. Взять хотя бы лицедейство, которым девочка забавляла в хозяйском доме Со Хи, когда та капризничала. Хотя портнихе нынче было не до того, шаманит ли ее дочь или актерствует. Ей хотелось лишь одного — пережить день. Справедливости ради, надо сказать, что Бон Сун Не порой нуждалась в помощи дочери.
Она родила ее уже будучи немолодой. Отца своего девочка никогда не видела, поскольку тот умер до ее рождения. И теперь, наблюдая, как дочь мучается рядом с Со Хи, женщина испытывала большую грусть. «По крайней мере, у нее есть мать», — думала портниха.
То, что Бон Сун играла втайне в шамана, знали все. А Кви Нё однажды решила поддеть девочку: «Хм!.. Одержима духом… Это у тебя с рождения. Взываешь к богам охранять дом, но успокоит ли это души предков? Мала ты еще, чтобы вести себя так… И пение твоё выглядит жалким. На пути своем прольешь ты немало крови на великих горах и реках, прежде чем станешь знаменитой исполнительницей… Ты одна у матери, но зятьев у нее будет много. Хотя ты дочь бедной портнихи и плотника, но мать твоя, благодаря тебе, будет жить хорошо».
Однажды Бон Сун Не решила вызвать Кви Нё на разговор:
— Что ты имеешь против меня?
— А? — Кви Нё сделала вид, что не понимает.
— Я спрашиваю, есть ли у тебя обида на меня? Если да, то ты должна это сказать мне, а не обижать малого ребенка.
— Ради бога, о чем ты говоришь?
— Не притворяйся…
— Я притворяюсь?..
— Злобное твое нутро!.. Чего привязалась к моей дочери?! Что ты за человек?! Зачем говоришь гадости ребенку?!
— Чего только не услышишь… Не везет мне с людьми. Стою — мешаю, сижу — тоже мешаю. Все готовы наброситься на меня с палками. Чего вы все от меня хотите? Человек, если он только не немой, должен говорить. Мне, что, воды в рот набрать? Разве это дело — нападать на человека за то, что он имеет свое мнение? — выговаривала Кви Нё нарочито театрально. Казалось, она говорила правильно, под ее хладнокровным взглядом Бон Сун Не выглядела смущенной.
— На всё у тебя есть ответ, — сказала портниха. У нее от бессилия нервно задергались губы. Её охватила досада за свою слабость, что не смогла дать достойный отпор мерзавке. Это был случай, про который говорят: «Вор бьет обворованного». Само собой разумеется: будучи не искушенной в подобных словесных перепалках, Бон Сун Не не ожидала такого исхода событий. Помнится, в разговор их неожиданно вмешалась жена управляющего Кима: