— Что за шум? Не подобает ссориться людям, едящим из одной посуды! Из-за жалобы ребенка вы готовы распотрошить друг друга… Бон Сун Не, я не думала, что ты такая глупая.
— В самом деле?
— Разве я не права? Только не думай, что я на стороне Кви Нё. Дело в другом… Дети растут, получая побои и слыша порицания и брань от взрослых. На то они и дети. Спору нет, твоя дочь дорога тебе. Но чем больше ты любишь дитя, тем в большей покорности окружающей жизни обязана ты растить его. Так ребенок будет более живучим.
Кви Нё многозначительно усмехнулась и поспешила удалиться.
Следует сказать, что в доме чампхана Чхве портниха имела более высокий статус, нежели обычные слуги, поскольку Бон Сун Не не была крепостной. Сама госпожа Юн очень тепло относилась к ней. Портниху уважали за хорошие манеры и прежде всего за то, что она была по натуре справедливой. Перед ней склоняли головы даже самые грубые мужики. Только одна Кви Нё стояла особняком. Бон Сун Не платила ей тем же, хотя каких-либо явных причин для ненависти не было.
Однажды Кви Нё всё-таки досталось от Со Хи. Дети играли у пруда. Киль Сан, сидя на пеньке, плел из рисовой соломы корзинку. А портниха Бон Сун Не штопала платье, усевшись в комнате перед раскрытой дверью и могла наблюдать за играющими детьми. И в это время во дворе появилась Сам Воль, она прошла к флигелю и, нахмурив брови, уселась на пороге веранды.
— Что за погода стоит на дворе? — проговорила она недовольно. — Не зима вовсе, а будто весна пришла.
— Всё ли так серьезно? — спросила ее Бон Сун Не.
— Что, что?
— Я о бабушке Каннан… Она даже не ест жидкую кашу. Неужели никаких улучшений?
— Да. Жаль старую бездетную женщину.. Тяжелая участь.
Стояла ясная погода. Небо было чистое, как стекло. Солнечные блики дрожали на поверхности пруда.
Бон Сун подобрала камешек и бросила в пруд. Со Хи подбежала к Сам Воль:
— Покатай меня на спине, Сам Воль! Покатай, пожалуйста!
— Конечно, юная леди! Прошу! — Женщина с готовностью присела, подставила девочке спину. Наблюдая за Сам Воль, расхаживающую по двору с Со Хи на спине, Бон Сун затянула знакомую песню «Вскармливание младенца молоком»:
— Бон Сун, не заставляй меня плакать, — сказала, утирая слезы, Сам Воль. — Как же грустно ты поешь, девочка.
Портниха, слушая дочь, тоже едва не заплакала. И в это время послышался громкий смех Кви Нё, та приблизилась, раскачивая бедрами, и, поведя плечами, заговорила громко:
— Дети, разбуженные среди ночи, плачут… Тебе, что, приснилось, как побывала в Западном раю и добыла там эликсир вечной молодости?
— Оставь свои ласковые словечки, — ответила Сам Воль и в глазах ее остро блеснуло. — Я знаю, что тебе надо?
Эти две женщины явно недолюбливали друг дружку, и при встрече почти всегда обменивались любезностями.
— Скорбь овдовевшей может знать только вдова, — сказала Кви Нё и посмотрела в сторону Бон Сун Не, словно пытаясь скрытым намеком поддеть портниху.
— Тоже мне открытие сделала… — усмехнулась Сам Воль. — Я не желаю с тобой разговаривать. Иди куда шла.
— Конечно, конечно! — парировала Кви Нё. — Я не грущу и не расстраиваюсь по всякому поводу. Но что касается щепетильного вопроса… Я понимаю юную барышню, переживающую разлуку с матерью, и тебе, потерявшую любимого человека, сочувствую… Малышка катается на спине служанки… жалкое зрелище. Я знаю, что ты чувствуешь, Сам Воль…
— Я бы с удовольствием набила тебе рожу, но боюсь, не хватит воды, чтобы потом отмыть руки. Убирайся-ка ты отсюда подальше.
— Да ты мне завидуешь! От зависти у тебя живот разболелся, да?
— Ага, точно, разболелся. Иди, потрогай! — Сам Воль двинулась к Кви Нё, и когда они оказались близко лицом к лицу, случилось непредвиденное. Со Хи, сидящая на спине у Сам Воль, плюнула в лицо Кви Нё. Та, никак не ожидавшая этого, отшатнулась. Сам Воль рассмеялась, Бон Сун тоже прыснула со смеху. Мальчишка Киль Сан, пораженный, встал.