— Ён И, ты идешь на рынок?! — окликнул его кто-то, входящий в калитку. Это был Чиль Сон.
— Проходи! — отозвался Ён И, помешивая деревянной шумовкой в корыте.
— Всё трудишься, не покладая рук? — поинтересовалась у гостя Кан Чхон Дэк. — И ночами не спишь, наверное?
— И не говори… Теперь ночи тянутся длинные, как дни в середине лета. — Чиль Сон положил на землю стопку соломенных лаптей, перевязанных конопляной веревкой. И добавил, прищелкнув языком: Только будет ли толк от этих лаптей, черт возьми? Получу ли я за них хоть какие-то гроши?
— Можно и яму выкопать, глубиной в десять футов, и за это ничего не получить, — заметила женщина. — Всякая работа стоит усилий.
Чиль Сон молча достал закрепленную на поясе свою длинную курительную трубку.
— Подожди чуть-чуть, — кивнул приятелю Ён И. — Я мигом.
— Время близится к вечеру, — напомнил Чиль Сон. — Надо поторапливаться, пока народ на рынке не разошелся.
— И то верно, — ступая по шатающемуся полу веранды, Ён И открыл низкую дверь, сделанную из тонких стволов бамбука и склонился, прежде чем ступить внутрь дома. Там, на бревенчатых колоннах, удерживающих потолок и крышу, висели продолговатые куски материи, на которых виднелись почти выцветшие слова: «…Пусть родители наши живут тысячу лет… Пусть потомки наши процветают в бесчисленных поколениях… Пусть на земле воцарится мир… Да будет благополучие людям во все времена…» Эти реликвии приготовила мать Ён И, когда еще была жива, она, перед тем, как встретить в доме невестку, пошла с полосками материи к деревенскому учителю, чтобы тот написал на них символические строки. Это было более десяти лет назад.
Кан Чхон Дэк продолжала мести двор и громко сказала гостю:
— Ты такой работящий, да умелый… Твоя жена, наверное, очень счастливая?
— Ага, как собака в начале лета, — бросил Чиль Сон, и, привычно, со знанием дела, вынул из-за пазухи кремень и зажег трубку, у него на правой руке вместо среднего пальца торчал короткий обрубок, и — затянулся.
— А чего ей тужить с таким расторопным мужем? Немудрено, что она так растолстела.
— Это верно. В последнее время жена с трудом поднимается.
— Всё зависит от того, с кем живешь. Рядом с умным мужем и жена умнеет.
— Гм… Что касается моей… Наверное, духи плодородия дали маху. Что жена произвела на свет столько детей?
— Это потому, что у вас в доме много счастья… Что вам до тех, у кого его совсем нет?.. — женщина, едва сдерживая чувства, усиленно стала работать метлой.
— Вот бы кто-нибудь забрал у нас немного этого дурацкого счастья, — сказал со смешком Чиль Сон.
— Там, где светит солнце — светло, а где идет дождь — пасмурно. Почему мир так несправедлив? — Кан Чхон Дэк с силой выдернула сорную траву и бросила ее в кучу мусора, собранную во дворе.
— Надо, чтобы и солнце светило, и дождь лил, — заметил Чиль Сон. — Потомством следует обзаводиться согласно достатку. Но когда в каждом углу дома орут детишки, то спину разогнуть некогда.
Женщина пропустила слова гостя мимо ушей, думая о своем, и со злостью выговорила:
— Есть ли на свете еще больший лентяй, чем хозяин этого дома?! В семье всего двое, а он даже не замечает, что у жены обувь совсем прохудилась…
— Тут уж ничего не поделаешь… Мужик твой видный. Ты платишь за это цену. Отнесись к нему, как к миске, начисто вылизанной собакой… Терпи.
Дым от трубки гостя, извиваясь, поднимался вверх.
— Я не ощущаю, что живу, вот в чем дело, — продолжала жаловаться Кан Чхон Дэк.
— Здесь и твоя вина, — мягко возразил Чиль Сон. — Надо быть хитрой, где надо…
— Я не умею вертеться как игрушка… Хлопок получается только двумя ладонями.
В это время показался из дома Ён И, уже переодетый и с повязкой на голове.
— О чем болтаете? — поинтересовался он.
— Возносим тебе хвалебные речи, — съязвила жена.
— Значит, жизнь пойдет на лад, — рассмеялся Ён И. — Раз ты меня хвалишь — солнце взойдет на западе. Хо-хо-хо!
— Гляди, коль глаза на месте! — женщина сняла с ноги лапоть, подняла вверх.
Муж замялся на мгновение, но тут же нашелся с ответом: