— А что, господин Чхве уже настолько дряхл и вот-вот умрет?
— Я не веду пустых разговоров. На всё имеются основания.
— Ты, дружище, вероятно, знаешь того, чего не знаю я.
— Знаю, не знаю…
Чиль Сон был не логичен в своих действиях, его слова не сходились друг с другом. С одной стороны, он как будто говорил всё верно, но с другой — тут же опровергал сказанное ранее. Только что он утверждал, что для накопления богатства могут быть допустимы некоторые преступления, а затем сразу же принялся обличать эти злодеяния.
— Черт возьми! Какое мне дело до того, что станет с тем янбаном и его потомками! — в сердцах выпалил Чиль Сон. — Да хоть вывернусь я наизнанку, кто меня услышит? Разве позволено мне хоть раз в жизни заговорить во весь голос? — Он замолчал на секунду, затем продолжил невпопад. — Вот не повезло!.. Надо же такому случиться? Если бы только проклятая вдова не околела внезапно…
Ён И непонимающе взглянул на приятеля, но промолчал.
— Если бы только вдова осталась жива… — думая о своем, сокрушался Чиль Сон.
Эта пикантная история была известна в округе. Чиль Сон покинул родные места, когда ему едва исполнилось двадцать лет. Он ушел с горячим желанием изменить жизнь, уверовав в свою мечту, что выбьется в люди и никогда не станет простолюдином, одетым в рванье и питающимся одной ячменной похлебкой. Но, спустя несколько лет, Чиль Сон вернулся в деревню ни с чем. Женился, наплодил детей, стал тем, кем всегда боялся стать: обычным крестьянином. За его спиной злые языки судачили разное, а кое-кто особенно уверенно называл одну причину того, как он потерял палец. Говорили, что Чиль Сон перебивался в городе мелкой торговлей, что однажды попытался он там овладеть одной богатой вдовой, да неудачно: вдова, сопротивляясь, взяла и откусила ему палец на руке. Сам Чиль Сон не распространялся об обстоятельствах, при которых лишился пальца. Но охотно рассказывал, что в городе он имел любовную связь с одной женщиной, богатой вдовой, но та внезапно умерла, разбив тем самым его заветную мечту о безбедной жизни.
На этот счет люди были разного мнения. Юн Бо, к примеру, сказал брезгливо: «Упущенная рыба была величиной с соломенный матрас. Юнец, у которого еще не обсохло молоко на губах, решил присвоить чужой женский кошелек! Каков мерзавец!»
Юн Бо, надо заметить, открыто недолюбливал Чиль Сона, просто не выносил того на дух. Даже при упоминании его имени, он сжимал кулаки и скалил свои желтые зубы, готовый вот-вот разразиться бранью.
Они продолжали шагать своей дорогой.
Ён И, по сравнению с приятелем, был высок ростом, одет в полотняные штаны и халат — турумаги, на голове — мангон — повязка из конского волоса, призванная сохранять прическу. А Чиль Сон повязал себе на голову конопляное полотенце вместо мангона, одет в теплые штаны и блузку-чогори. Двое, один с веревочной клетью на плече, другой — со связкой соломенной обуви — чипсинами, вошли в ворота уездного рынка и тотчас оказались среди шума и сутолоки. Их сразу заприметил знакомый, Бон Ги, пожилой мужчина, который неподалеку ел жидкую кашу, сидя прямо на земле, махал приветливо вошедшим:
— Ну, вы даете! Явились в аккурат к закрытию базара! Небось, решили навестить ветреных девчонок? Или надеетесь отыскать здесь клад с серебряными монетами?
— Может, и так! — ответил Чиль Сон. Он никогда не скрывал своего пренебрежения к этому человеку. — А тебе-то что? Прибежал сюда ни свет, ни заря, и дрожишь теперь, как паршивый пес!
— Эй, негодник! — парировал тотчас Бон Ги. — Да как ты разговариваешь с дядей?!. Никакой учтивости. Только похвали малыша, а тот сразу тебя за бороду хватает. Вот и терпи теперь все его выходки… Присоединяйтесь лучше ко мне. Не хотите заморить червячка? Каша превосходная, сладкая. — Лицо мужчины, всё усыпанное старческими пигментными пятнами, расплылось в угодливой улыбке.
— И ты заплатишь за еду? — осведомился Чиль Сон. Улыбка тотчас слетела с лица Бон Ги. Он развел руками:
— Откуда же у меня деньги?
— Хорошо. Раз у тебя их нет, то поговорим о моих, которых ты мне задолжал. — Чиль Сон вплотную приблизился к Бон Ги. — Не думай, что меня можно так легко надуть. Тебе не отвертеться. Долг красен платежом. Мне ничего не остается, как забрать у тебя дома сундук для одежды или какую-нибудь другую вещь.
Бон Ги поставил пред собой плошку с кашей и вскочил, как ужаленный. И поскакал вприпрыжку прочь, выкрикивая: