— Я кручу свой станок двенадцать месяцев в году, — ответила Хам Ан Дэк. — Но мне сейчас предстоит перебрать хлопок, очистить его от семян.
— И сколько хлопка ты собрала?
— Не так много, как хотелось бы…
— А я даже в холод предпочла бы носить конопляную одежду, лишь бы не слышать этот нудный шум станка, — проговорила Яму Не.
Хам Ан Дэк предстояло этой ночью, как и другим женщинам, вернуться домой и ткать до самого рассвета, до первых петухов. Видно, самой судьбой уготовано — гнуть спину за станком всю жизнь. И не случится никакого чуда, которое бы изменило такую участь.
Муж ее, Ким Пхён Сан, дворянского происхождения, о котором в округе мало кто вспоминал, поскольку он опустился донельзя, деградировал окончательно до состояния базарного торговца. Оттого зачастую над ним открыто потешались. Сама же Хам Ан Дэк происходила из среднего сословия, была по характеру спокойной, и, хотя зачастую носила поношенную одежду с заплатами, считалась среди подруг очень опрятной. Она стойко и упорно переносила бедность семьи и жестокость мужа. Оттого и выглядела старше своих лет. На узком бледном лице ее лежала печать болезненности.
Вытерев тыльной стороной ладони пот на лбу, Хам Ан Дэк спросила Ду Май Не:
— Так, значит, ты не смогла сегодня утром пойти?..
— Не смогла, — ответила Ду Ман Не.
— И я тоже…
— О чем это вы? — поинтересовалась Мак Даль Не. — Не о дедушке ли Ба У?.. Там же есть бабушка Каннан. Она, хотя и старая, но вполне справится, чтобы утром и вечером на поминальном алтаре была пища.
— Старик Ба У, вроде бы, приходился тебе родственником, Ду Ман Не, верно? — спросила Хам Ан Дэк.
— Очень дальним… Он был четвероюродным братом моего усопшего свекра, — ответила Ду Ман Не.
— Гм… Так, значит, у старика кроме вас никого?
— Есть еще родственники, но они все далеко.
— Вот беда. И детей-то у него нет…
— В прошлый поминальный день ходил мой отец, — сказала Ду Ман Не. — Но сегодня у меня не получилось пойти.
— Не стоит беспокоиться. Разве всё предусмотришь, когда работы невпроворот?.. Твоей свекрови еще повезло с тобой, не все родные дети делают то, что обязаны…
— Для тетушки, что жила в поместье, мы тоже шили погребальные одежды. Она была крепостной. Хозяйка доверяла ей. Да только не вовремя скончалась…
— Да уж, такой был переполох.
— Живешь себе, живешь и чего только не насмотришься… — протянула Мак Даль Не. — В то время как я, без мужа, изо дня в день перебиваюсь одной ячменной кашей, невестка уважаемой семьи теряет голову и убегает со слугой.
Ду Ман Не поправила фитиль на лампе и сказала:
— Порой земные дела не подвластны воле человеческой. Все это карма его предыдущей жизни.
— А между госпожой и господином изначально сложились плохие отношения?
— Говорят, что у них не было супружеской гармонии.
— А с первой женой, что померла, тоже не было гармонии?
— Что ты?! Они жили душа в душу, как два голубка. Ведь оба были молоды, когда поженились. Госпоже было четырнадцать, а господину — тринадцать.
— А она была красивая?
— Ну как сказать… Есть пословица, что все неприятности достаются красивой жене, нежели некрасивой. Госпожа была доброжелательной, симпатичной, но не красавица. Её никак не сравнить с нынешней хозяйкой Большого дома. Жаль, за двенадцать лет супружеской жизни, она так и не родила… Если бы она была жива, ей было бы столько же лет, как и мне.
— Значит, между господином и нынешней его женой большая разница в возрасте?
— Верно. Ему тридцать три, а ей двадцать два.
— Вон оно что… — проговорила Ими Не. — Так она еще совсем зеленая… Как бы там ни было, очень жаль Ку Чхона. Говорят, его избили до полусмерти.
При упоминании имени батрака, Кан Чхон Дэк всю передернуло:
— Какой смысл жалеть этого мужчину? Ты, Ими Не, слишком чувствительна. Чувствительные женщины, как известно, склонны вилять задом перед мужчинами, оттого и подвергаются позору.
— Впервые слышу такую чепуху! — парировала сердито Ими Не. — Если я слишком чувствительна, значит, я готова с любым мужиком вступить в прелюбодеяние? Так?
— Именно, — ответила товарка. — Это логично.
— В самом деле?! — Ими Не вся побагровела, сжала кулаки, готовая ринуться в драку.
— Я имела ввиду сбежавшую жену янбана, — поправилась Кан Чхон Дэк — Чего ты так вспыхнула? Когда женщина красива, это тоже своего рода грех. Красивая — погибель для мужчины.
И тут собравшихся как прорвало, они стали наперебой, перебивая друг дружку, рассказывать свои версии того, что случилось с Ку Чхоном. Одна говорила, что батрака забили насмерть камнями, вторая утверждала, что нет, не убили, а отрезали ему только нос, третья — что отрезали и нос, и ухо, а вдобавок остригли бедного наголо, четвертая — с ними не соглашалась и провозгласила свою версию: Ку Чхон, верно, был избит, но ему удалось убежать и забрать с собой любимую женщину, а на такое способны лишь люди, в которых вселилась нечистая сила. После их исчезнования-то и начались всякие напасти в усадьбе чхампана Чхве.