ГЛАВА 9. Известие
Еще совсем недавно река по всему краю берега была закована толстой наледью. Но с потеплением лед стал откалываться кусками, и, блестя на солнце, уноситься течением вниз. А затем деревенские жители и глазом не успели моргнуть, как река, пенясь, весело заплескала волнами у берегов.
Но по утрам морозец еще пощипывал щеки детворы, трогал верхушки желтых ячменных побегов в делянках, воцарялся на вспаханной красной борозде земли под рис, где свалена куча удобрения и навоза.
Голое тутовое дерево с растопыренными ветвями наводило на мысль, что до весны еще далеко, но налившиеся бутоны сливы во внутреннем дворе усадьбы янбана Чхве говорили о необратимых переменах. И совсем скоро можно будет наблюдать, как покроется зеленой травкой дамба, а на ивах вдоль реки появится задорная листва.
Двор поместья был пуст. Старушка Каннан появилась в дверях дома для слуг, опираясь на палку, дергающимися губами напевая что-то себе под нос, неуверенными шажками отмеряя пространство. Обойдя колодец, она вернулась и с тяжелым вздохом опустилась на край веранды. Флигель тоже пребывал в тишине: вчера госпожа Юн, взяв с собой внучку Со Хи, отправилась в храм Ёнгокса. Отправилась в паланкине в сопровождении Сам Воль и Бон Сун Не. Остальные слуги работали в поле.
Слонялась без дела жена управляющего, а сам Ким Пхан Суль, с выражением беспокойства на лице, наблюдал за своим полоумным сыном Кэ Донгом: он собирал камни у изгороди и швырял их в сторону кладовых. Учуяв отсутствие людей, пара мышей перебежала двор наискосок и безбоязненно остановилась возле старушки.
«Эх, мыши, мыши… — пробормотала бабушка Каннан. — Я старая и больная… И вы смотрите на меня с презрением…»
Она выглядела как иссохшее тутовое дерево: кожа да кости, редкие неухоженные волосы сбились в космы и свисали на лицо и плечи. В свои семьдесят лет, Каннан выглядела старше вследствии болезней, преследовавших все последние годы. У нее не было детей, на которых могла бы опереться.
А Каннан — было прозвищем. Раньше ее звали собандэк — жена управляющего. Муж, действительно, работал управляющим. Но они состарились, на смену мужу пришел молодой Ким. Теперь старика стали звать Ба У, а ее — бабушка Каннан. В прошлом году слуги опасались, что им придется похоронить обоих, но по странной случайности старушка Каннан пережила холодную зиму и потихоньку оправилась.
«Времена года неизменно сменяют друг друга. Зима уходит, приходит весна, и деревья распускают почки. Но есть ли в природе более быстротечное, чем человеческая жизнь?.. — размышляла старушка Каннан. — Противный старик!.. Ушел первым, а не подумал, что будет со мной. А ведь говорил же, что переживет меня… Семьдесят лет пронеслись как один миг… Прошлое вспоминается, как если бы это было вчера. Кажется, еще недавно я сопровождала молодую госпожу Юн в храм Пекрён… А теперь и госпожа постарела. Но для меня она всегда останется молодой и красивой как цветок вишни…»
Мальчик Кэ Донг перелез через забор, и, не заметив старушки, побежал в сторону заднего двора, поддерживая руками спадающие штаны. Каннан рассеяно посмотрела ему вслед, встала, опираясь на палку, заковыляла по двору. Она вышла за ворота, огляделась и двинулась вниз по склону, но потеряв равновесие, уронила палку и плюхнулась на землю. «Догораю, точно рисовая солома… — досадовала она на себя. — Ох, как не хватает воздуха…»
Вдалеке, в поле цветущего омежника виднелись фигуры деревенских женщин. Старушка представила себя вместе с ними, и почти явственно ощущала, как листья омежника щекотали ее голые икры. Ах, как нежны и ароматны листья омежника! Каннан взгрустнула, вспомнив, что ее муж очень любил суп из листьев весеннего омежника. Она нащупала палку и с усилием поднялась. И продолжила путь. Позади послышался шум копыт и звон колокольчика — это был вол, тащивший перевернутый плуг. Вола за поводья держал Чиль Сон. Он истошно заорал:
— Посторонись! А-ну, остерегись!
Старушке еле хватило сил переместиться на обочину.
— Эй, осторожно!.. Так это вы, бабушка Каннан?!
— Я… — неслышно прошамкала Каннан.
— А я думаю, кто это… Сидели бы дома… Вам же приносят еду. Что вы здесь делаете?
— Соскучилась по людям, вот и вышла, — произнесла она с трудом. — А ты, значит, пахать собрался?
— Ага, — парень придержал вола.
Рассмотрев поближе Чиль Сона, старушка спросила:
— Так это твой вол?
— Если бы так, — ответил парень. — Если бы моя мать работала в хозяйстве господина Чхве, то, возможно, у нас был бы такой вол. Этот вол Ён И.