— Гм… Одна женщина… — Кан Пхо Су не договорил, смутился.
— Говоришь, женщина?.. — глаза Кима тотчас заблестели.
— Видишь ли… Одному человеку срочно понадобилась…
— Медвежья желчь?
— Ага, — кивнул охотник.
— Договорился о цене? Тебе хорошо заплатят?
— Пока конкретно не говорили о сумме. Но им очень нужна желчь.
— Когда ты уходишь в горы?
— Завтра утром.
— Ясно… Ну, ты, давай, выпей.
— Хватит мне уже, спать хочется, — Кан Пхо Су зевнул, но всё же поднял налитую чарку.
— Но признайся… — заговорщицки молвил Ким Пхён Сан, придвигаясь ближе к охотнику. — Тебе же не только желчь заказали, верно?
— А что еще?
— Шкуру тигра.
— Ба!.. Ты думаешь, так легко завалить тигра?
— Но ведь заказали, а?
— Знаешь ли… — Кан Пхо Су, не желая дальше продолжать эту тему, вновь зевнул. — Прошлую ночь я плохо спал.
— Тогда иди в заднюю комнату и поспи, — вмешалась тут же хозяйка заведения.
— Пожалуй, — охотник встал. Глядя, как он поплелся в смежную комнату, Ким решил незаметно улизнуть. Но хозяйка была начеку, наблюдая за ним, как тот обувается и не замедлила бросить:
— А кто платить будет?
— Ах, да… — спохватился нарочито Ким и достал деньги.
— И это всё? А остальной должок?
— Гм…
— За все время ты выпил на изрядную сумму. У меня всё записано.
— Вот разжужжалась, оса… Я что, собираюсь помирать сегодня?
— А кто тебя знает?..
— Накаркаешь еще…
Ким Пхён Сан, кашляя, вышел на дорогу. Подошел к дереву, присел на корточки, посмотрел на простирающееся поле. Он намеревался после посещения забегаловки пойти в город. Но все карты спутала беседа с охотником. Он обмолвился о какой-то женщине, но не договорил, кто она и какова ее роль? Но ясно одно — для нее охотник должен добыть желчь. Черт бы меня побрал! Надо утром выманить его в город!
В поле трудились крестьяне, мужчины и женщины. А их дети, оставшиеся дома, тоже старались быть полезными: выполняли какие-то мелкие дела по хозяйству, собирали хворост, сушили злаки на соломенных подстилках, отгоняли воробьев, мели вениками сор во дворе и прочее, прочее. Только сыновья Ким Пхён Сана слонялись без дела на гумне. Они, ничем не занятые, маялись, и даже, чего-то не поделив, повздорили: Ко Бок ударил Хан Бока и тот заревел.
Происшедший разговор с охотником не вылезал из головы Ким Пхён Сана, он взглянул на солнце и встал. А на поле люди уже заметили Кима, и один из них обронил:
— Чего это картежник там околачивается?
— А тушу-то наел, гляди, — добавил второй.
— Нечего болтать, работайте! — осадил товарищей третий.
Кима в деревне не любили, считая его бездельником, особенную неприязнь питали к нему женщины, они даже сворачивали с дороги, если тот шел им навстречу.
— Глядите, кто это там едет?
— Где?
— Да вон же, у холма…
Ким Пхён Сан тоже посмотрел туда. Верхом на лошади скакал незнакомый человек в европейской одежде, нахлобучив на голову шляпу. При виде незнакомца даже дети, игравшие у дороги, разбежались.
— Кого только не увидишь в этом мире, — сказал Ён Пхаль, выйдя с поля к обочине дороги и обратился к Ким Пхён Сану. — Уж не японец ли это?
— Нет, не японец, — сказал картежник.
Крестьяне в поле тоже заинтересовались всадником и с тревогой на лице провожали его.
— Похоже, он направляется в усадьбу янбана Чхве, — предположил Ён Пхаль.
— Это родственник чхампана Чхве из Сеула, — знающим тоном проговорил Ким Пхён Сан и громко фыркнул.
— Неужели? — Ён Пхаля разбирало неподдельное любопытство. Но Ким Пхён Сан зашагал обратно к таверне, не сказав больше ни слова. Хозяйка харчевни убирала грязную посуду со столов. Она глянула на вошедшего Кима и скривила рот:
— Чего опять явился?
— Кан Пхо Су уже ушел? — спросил Ким.
— Наверное.
Ким Пхён Сан прислушался, и, уловив ухом храп в соседней комнате, заулыбался, кивнул хозяйке:
— Это твой мужчина? Оберегаешь его сон?
— Да разразит тебя гром за такие слова!.. Мой муж еще живой.
— Хэ-хэ-хэ…
— Скверная же у тебя душа!
— А что тебе в моей душе не нравится?
— Если ты так будешь продолжать, то кончишь очень плохо… Пользуешься слабостью Кан Пхо Су, неужели тебе не жаль его?
— Я, что, собираюсь его съесть?
— Не уйти тебе от наказания за свои грехи.
— Охо, хо, хо…
Ким Пхён Сан ретировался, уверенный, что охотник еще долго будет отсыпаться, и отправился домой. Придя к себе, он решил тоже вздремнуть, но сон не шел. Его беспокоили мысли, что хозяйка забегаловки сможет испортить Всё дело. Дождусь первых петухов, решил он. Но неожиданно среди ночи охотник сам явился к нему. Открыл дверь и, просунув голову в комнату, шепотом позвал: