— Пхён Сан, ты дома?
— Здесь я, — отозвался удивленный Ким.
— Выйди на минуту!
— Иду!
Ким Пхён Сан наскоро оделся и поспешил на залитый слабым лунным светом двор. Охотник взял его за руку и увел к абрикосовому дереву, подальше от светящегося окна, за которым слышался звук ткацкого станка.
— Что случилось-то?
— Видишь ли, какое дело…
— Сбыл товар, никак?
— Сбыл, — прошептал ночной гость. — Но плату я получил не деньгами… А двумя золотыми кольцами.
— Что, что? — поразился Ким Пхён Сан и шумно сглотнул слюну.
— Только не говори никому.
— Конечно…
— Я никогда прежде не видел золотых вещей.
— Гм…
— Для меня это так неожиданно… Вот думаю продать эти кольца…
— Предоставь это мне. Я помогу.
— Потому я и пришел к тебе.
— Но прежде я должен знать предысторию… Что ты продал? За что ты получил кольца?
— Ну, это… немного как бы…
— Говори. Ты еще днем мялся… Ну же, не томи!
— Видишь ли… тут дело щекотливое… Эти кольца для соблазнения… Если эти вещи будут у женщины, то она сможет завладеть любым мужчиной, который ей понравится. Кольца особой лисьей ворожбы.
— Чего, чего?.. — Ким уставился на собеседника, раскрыв рот. Затем неудержимо расхохотался. И даже хлопнул в ладоши. — Ну и ну!.. Надо же… И ты веришь этим глупостям? Кто тебе такое сказал?.. Хо-хо-хо… — Наконец, он успокоился, кивнул. — Ладно. Так кто же эта особа?
— Я обещал никому не говорить, — охотник помотал головой. Но, под натиском приятеля, сдался и назвал имя — Кви Нё. Служанка в усадьбе чхампана Чхве.
ГЛАВА 11. Просвещенный янбан
Гостем в европейской одежде, прибывшим из Сеула верхом на лошади, оказался Чо Джун Ку — троюродный брат янбана Чхве Чи Су. Пять лет назад он приезжал в усадьбу по случаю рождения Со Хи. Чо Джун Ку был внуком старшего брата госпожи Чо, бабушки чхампана Чхве.
Когда гость, в сопровождении Киль Сана, направился к Большому дому, слуги тотчас начали шептаться: «Господин Чо изменился. Шесть лет назад он был очень солидный…»
«Точно… он тогда приезжал в атласном халате».
«А теперь что за вид у него? Выглядит как побитый ворон…»
«Нет, не ворон, а воробей…»
Слуги хихикали. Для них необычно видеть корейца в европейской одежде, хотя слухи о том, что в Сеуле многие рядятся в европейское, ходили в деревне давно. Но одно дело слышать, а совсем другое — видеть всё собственными глазами. Горожанин Чо Джун Ку был в черном костюме — брюках и пиджаке, на голове модная фетровая шляпа, на ногах черные лакированные ботинки. Вероятно, причиной этому был костюм: гость выглядел несколько нелепым, если не сказать, уродливым — туловище длинное, а ноги совсем короткие. Но возможно, всё дело в наследственности, ведь госпожа Чо тоже была коротконогая.
«Такие как у него штаны я видела у японских солдат».
«Ты путаешь. У тех мерзавцев военная униформа».
«Нет разницы. Что у этого Чо, что у японцев — те же узкие штаны».
«Верно, при этом японцы выглядели более подтянутыми».
«Это потому, что у них большие сабли, а ты от страха едва не наложил в штаны. Ха-ха-ха!..»
«У этого столичного гостя шляпа без подвязок».
Судя по тому, как слуги бесцеремонно обсуждали прибывшего господина, можно было сделать вывод, что Чо Джун Ку не столь уж долгожданный гость в самом семействе Чхве.
Между тем Чо Джун Ку, войдя во внутренний двор, спросил Киль Сана:
— Так где же сейчас твой господин?
— Вероятно, во флигеле, — ответил мальчик
— Так пойди и доложи ему обо мне, — сердитым тоном велел гость.
— Хорошо, — Киль Сан поклонился и убежал. Глянув ему вслед, Чо Джун Ку не стал подниматься на веранду, а отошел под тень платана, снял шляпу, вытер платком лицо. Строгое слегка бледное лицо не было лишено мужского достоинства и оттенка аристократизма. «Хм, здесь всё еще витает дух спокойствия и процветания!» — проговорил он вслух. Сложил платок, засунул его в карман, затем подался назад, разогнув спину, посмотрел на небо. Серый коршун высоко кружа в вышине, сделал несколько кругов и улетел в сторону горы Данг. А с полей сухой ветер доносил приглушенное пение деревенских женщин.
Прибежал Киль Сан, запыхавшись, доложил:
— Хозяин велел мне сопроводить вас во флигель.
— Во флигель?.. Что ж, веди, — Чо Джун Ку внешне никак не выражал неудовольствия, только повел плечами, как если бы они затекли.
Когда они дошли до флигеля, мальчик повел гостя через террасу и, приоткрыв раздвижную дверь в помещение, известил громко:
— Господин! Я привел гостя!
Чхве Чи Су сидел на ондоле, даже не соизволив встать, а просто обернулся и бросил: