— Оставьте ваши идеи, — сказал Чо Джун Ку. — Они ничего не меняют. Ваше семейство недалеко ушло от тех, кого вы сейчас критикуете.
Ли Дон Джин громко рассмеялся, будто желая помирить спорящих и поднялся:
— Мне пора, однако.
Чхве Чи Су не стал останавливать его и тоже встал. Покрасневший и возбужденный, он кивнул сидящему Чо:
— Что ж, пойдем и мы.
Они вышли из флигеля и направились к каштану, к стоявшему на привязу ослу. Чо Джун Ку был почти на голову ниже Ли Дон Джина и Чхве Чи Су, выглядел совсем неказистым. Слуга Ли Дон Джина сидел неподалеку от осла прямо на земле и наблюдал, как у павильона ненормальная До Чуль Не громко приговаривала: «О-о-о, молю тебя, покровитель, дух земли! Молю, приблизь тот день, когда мой сын, став чиновником, явится сюда! Я приготовлю его любимые рисовые оладьи…» — Сложив вместе ладони, женщина отбивала поклоны, обратя свои взоры в сторону павильона.
Мужчины подошли к ослу. Ли Дон Джин взялся за седло, сказав:
— Надеюсь, еще увидимся.
Слуга двинулся вперед, ведя за поводья осла с сидящим хозяином. Фигура восседающего на осле Ли Дон Джина с его черной как смоль шляпой очень живописно выделялась на фоне зари.
Двое мужчин некоторое время провожали взглядом удаляющегося в сторону холма Ли Дон Джина, затем пошли к дому. Но в это время к ним подлетела До Нуль Не, стремительно закружила вокруг них, затем рухнула ниц пред янбаном Чхве Чи Су и запричитала:
— Молю тебя, священный дух, предводитель воинства!… — она подняла руки кверху, словно пыталась обнять не только янбана, но и всё вокруг, и землю, и небо. Сквозь дыры разорванной одежды проглядывало грязное тело. А над лицом ее, в ссадинах, кружила пчела. — О, всемогущий дух! Благослови и освети путь моего сына! Дай ему достичь королевского трона! Пусть желание матери, окрашенное кровью, исполнится!..
Лицо Чхве Чи Су сделалось багровым. Вне себя от гнева, он закричал:
— Мерзавка! Пошла вон отсюда! Вон!
Он был готов ударить ее и даже поднял руку.
— О, могущественный дух!.. — До Чуль Не в экстазе била в ладоши и продолжала бессвязным речитативом:
Чо Джун Ку нахмурился, обронив:
— Какой ужас!.. Безумная женщина!
На бледном лице Чхве Чи Су блуждала холодная улыбка. Они спускались вниз по холму. Вслед им доносилось исступленное воззвание вышедшей из ума женщины:
Чо Джун Ку, оглянувшись назад, сказал:
— Она хоть и сумасшедшая, но ее слова не совсем безумны.
— Эту женщину вполне можно причислить к «Партии просвещения», — сказал Чхве Чи Су. — Её сын был довольно известной личностью в движении Донхак. Его убили.
— Вы сказали «Партия просвещения», что вы имели ввиду?
— Некоторые слои общества, в угоду новым веяниям, попирают устоявшиеся законы, они считают себя свободными от предрассудков, то есть, — просвещенными. Если следовать их логике, то движение Донхак, которое провозгласило лозунг «Равенство для всех», еще более просвещенное. Эта безумная женщина мечтала увидеть своего сына вельможей, среди высших чинов. И подобных матерей, наверное, наберется немало. Согласны?
Чо Джун Ку промолчал, вновь посмотрел назад. Там, под каштаном, продолжала куражиться До Нуль Не, кружась в диком танце, и кричала:
Внешний вид Чо Джун Ку приводил деревенских людей в замешательство, они, завидя его, сторонились, особенно женщины: те принимали чужака за японца. Да и присутствие янбана Чхве, к которому приехал незнакомый господин, не прибавляло им доверия. Поскольку самого чхампана они не особо жаловали. Не зря тот был прозван ими богомолом.