— Я, знаешь ли, растерялась. Что тут смешного? — Каннан тоже рассмеялась от души, и чтобы не свалиться набок, оперлась руками о землю.
— Вы видели зайчика? Куда он убежал? — Со Хи пыталась слезть со спины женщины.
— Да, юная леди, заяц. Он был тут и убежал.
— Я хочу его видеть!
— Он убежал далеко в горы. Его нам не поймать.
В это время позади послышался шум и появился запыхавшийся мальчик Киль Сан. Он пришел очень кстати, потому что дальше углубляться в лес путникам было незачем.
— Киль Сан! Здесь был заяц! Но бабушка вспугнула его и он убежал! Убежал! А я так хотела его увидеть!.. — Со Хи от досады всхлипнула.
Киль Сан не знал, в чем дело, но услышав приключившуюся историю от Сам Воль, заверил девочку:
— Я поймаю вам зайца, госпожа. Поставлю ловушку и поймаю.
— Ну, вот и хорошо, — сказала Сам Воль.
— Плохая старуха, из-за тебя убежал заяц! — всё не унималась Со Хи.
— Как же быть? Вот беда… — Каннан совсем растерялась.
— Из-за тебя, из-за тебя!..
— Перестаньте, юная леди, а то прибежит лиса.
— Не боюсь я вашу лису! Нехорошие вы!.. Хочу домой! Я всё расскажу Бон Сун Не!.. — девочка перестала капризничать и кулачками утерла глаза. Действительно, Со Хи была по-настоящему привязана именно к Бон Сун Не, только портниха могла успокоить её в тяжелую минуту, девочка прижималась к груди женщины, ей становилось сразу тепло и уютно, она тотчас успокаивалась, ведь от портнихи пахло как от матери.
— Правильно, госпожа! Давайте-ка, отправимся домой, — Киль Сан присел, подставляя спину девочке.
— Не люблю я тебя, бабушка! И тебя не люблю, Сам Воль!.. — сердито выговаривая, Со Хи влезла на спину мальчика.
Когда они исчезли из виду, старушка подобрала палку, поднялась.
— Бедная девочка, так скучает по матери.
— Хорошо, что есть Бон Сун Не, — сказала Сам Воль.
— Да, она очень душевный человек.
Между тем Киль Сан с девочкой на спине спускался по лесной тропинке.
— Ты, правда, поймаешь зайчика? — спросила Со Хи.
— Ага, с помощью силков, — ответил Киль Сан.
— А чем питается заяц?
— Разным. Травой, корой деревьев, ягодами.
— А вареный рис он ест?
— Нет.
— А рисовый хлебец?
— Тоже.
— Однажды я видела, как мама дает птицам пшеницу.
— Птицам, говорите?
— Ага, они залетали к нам во двор.
Мальчик с девочкой на спине вышел из леса к павильону Дансан.
— Скажите, госпожа, на что сейчас похожи те облака?
— Облака?
— Ну да, вон, клубятся в небе.
— Гм…
— Вон, прямо над нами облако… Разве оно не похоже на человека, скачущего на лошади?
— Гм… не знаю.
— Как было бы здорово подняться высоко-высоко верхом на воздушном змее… И еще выше, до самой верхушки неба.
— А зачем тебе подниматься так высоко?
— Когда я жил в монастыре, мне монах говорил, что если подняться высоко в небо, то можно добраться до священной горы Сумисан. Там все дома сделаны из драгоценных камней.
— А что такое драгоценные камни?
— Ты же видела, как женщины в праздники надевают на себя всякие бусы, ожерелья, подвески, украшают пальцы кольцами… Всё это и есть драгоценные камни.
— А вон оно что. Знаю. У моей мамы тоже есть разные кольца… с зеленым камнем, желтым камнем, красным… А еще много шпилек для волос… Мама сказала, что всё это она когда-нибудь отдаст мне.
Киль Сан не нашел, что сказать в ответ.
Надо отметить, что в последнее время Со Хи стала вести себя иначе, нежели раньше. Она уже не закатывала прежних сцен, не капризничала, а тосковала по матери сдержанно тихо, уйдя в себя. Глядя на обстановку в доме, на поведение взрослых, она своим детским сознанием стала понимать, что вокруг происходит что-то не то, и что тема матери стала до предела болезненной в семье, и оттого ей, Со Хи, следует вести себя по-другому. Хотя, всё же, её часто охватывала волна неудержимой тоски, и тогда она забивалась в угол и тихо лила слезы. В такие минуты ей очень хотелось, чтобы кто-нибудь оказался рядом, поговорил о матери и утешил её. Печаль сделала Со Хи мудрей остальных детей. Она чуть повзрослела.
— Киль Сан, — позвала девочка.
— А? — отозвался мальчик.
Со Хи ничего не ответила, ей просто хотелось услышать его голос. Она прижалась щекой к плечу Киль Сана и закрыла глаза. Затем она посмотрела на облака. Облака-кони мчались за реку к горным вершинам.
ГЛАВА 13. Шаманка
На переправе Хадонга, вместе с Воль Сон на паром поднялись двое незнакомых мужчин. Обоим было около тридцати. Выглядели они как зажиточные крестьяне, владеющие небольшими участками земли.