Вслед ей тускло отсвечивала в ночи река, шептались в небе звезды. И силуэт горы, еле выделяющийся в темени, шагал с ней в ногу.
Был случай давным-давно, когда юная Воль Сон говорила матери, что никогда не выйдет замуж. На что мать, постукивая ладонью по спине дочери, говорила: «Бедное дитя… Шальная девка… Не повезло тебе с матерью. Родиться бы тебе в хорошей семье… Не трави же мне душу, не трави… Поезжай туда, где люди не знают, кто твоя мать. И живи. И не испытывай судьбу. Иди к тому, кому ты будешь люба. Пусть старый, пусть хромой, любой хорош, коль будет беречь тебя. Родишь детей и обретешь спокойствие. А обо мне забудь. Даже не думай искать свою мать. У меня своя дорога. Я — шаманка. Буду делать, что умею, пока не помру. А помру — неужто в доме янбана Чхве не позаботятся о моей душе?» Воль Сон спросила: «Ты думаешь, они возьмут на себя хлопоты по твоему погребению?» А мать ответила загадочно: «Всем надлежит держать ответ за грехи прошлой жизни».
В темноте доносился плеск воды, бьющейся о берег. Воль Сон решила дождаться здесь глубокой ночи и только потом подняться на дорогу, когда там не окажется прохожих. Она присела на корточки и обняла узелок. Прошло более месяца с того дня, когда Ён И приходил на представление с масками. Больше она его не видела. Наверное, он был занят полевыми работами. А возможно, жена его, Кан Чхон Дэк, обо всём догадалась и всячески препятствует их встрече. А может, Ён И остыл к ней? Не сделался ли он черствым? Ах, как ждала она его в ту ночь! Как ждала, свернувшись калачиком на циновке таверны, и с замиранием сердца прислушивалась к звукам снаружи! Стоит ли корить себя за это? А позже она пошла на базар и выискивала знакомых из деревни, чтобы спросить о Ён И. Она таки нашла одного крестьянина, Ён Пхаля, спросила, не болен ли Ён И? А Ён Пхаль удивился: «Болен? А чего ему болеть-то? Видел я его давеча, — выгонял со двора быка». Значит, здоров. Ну и славно. Ах, как давно я его не видела… Больше месяца с тех пор… Да нет, было… После той ночи праздника масок Оквандэ, Ён И еще несколько раз заглядывал к ней в таверну. Но это были мимолетные, как порывистый ветер, встречи. Жаркие объятия и скорые расставания, приносящие боль. Будто их и не было этих встреч…
Наконец Воль Сон решилась выйти на дорогу, и пошла в сторону деревни. Вдалеке блекло светились окна домов. Вскоре она подошла к плетеной калитке дома Ён И — ноги сами привели её сюда — женщина увидела фонарь, подвешенный на столбе крыльца, слабый свет освещал двор и человека, возившегося у печи. То была Кан Чхон Дэк, мывшая посуду. Вероятно, у хозяев был поздний ужин. Воль Сон не спешила уходить, она попятилась и схоронилась в зарослях гаоляна, откуда продолжала наблюдать за двором. «Почему я сюда пришла? — спрашивала себя Воль Сон. — И чего я добиваюсь?.. Ему здесь хорошо…» На глаза нахлынули слезы. «Я схожу к Ду Ман Не. А ты ложись спать», — услышала она голос Кан Чхон Дэк. Женский силуэт приблизился к плетню, Кан Чхон Дэк закрыла за собой калитку, пробормотала: «Проклятая баба! Я задам ей трепку! Пусть знает, как болтать!» И исчезла в темноте.
Воль Сон выпрямилась, вышла из зарослей гаоляна. Над головой её светилась россыпь звёзд, кружила в синем пространстве, и в этом диком танце пребывала сама Воль Сон, ощущая, как нарастает биение её сердца. Сколько времени это длилось? Преодолевая головокружение, она подошла к калитке, Ён И курил, усевшись на ступеньках крыльца.
— Ён И! — позвала Воль Сон, но она почти не услышала собственного голоса.
— Кто там? — откликнулся мужчина и приблизился к забору. — Кто это?
— Я.
— Воль Сон?! Ты?!
— Я проходила мимо.
— Вот же… — Ён И был растерян.
— Я шла в дом матери… Пойду я… До свиданья!
— Постой!.. Как же так… Я приду… Слышишь? Я приду.
Она уходила вдоль забора и бормотала себе под нос: