В комнате заплакал ребенок, Ими Не взяла его на руки, дала грудь.
«И что теперь будет делать несчастная Кан Чхон Дэк?..»
ГЛАВА 14. Вор и колдунья
К вечеру Мак Даль Не собирала во дворе ячмень с соломенной циновки, сгребала в кучу, она недавно обнаружила пропажу своей тыквы на плетне, негодование клокотало в её груди и она выговаривала со злостью:
«И какой мерзавец утащил нашу тыкву?!. Он, что, думал — у нас своих ртов нет?.. Я берегла тыкву, ждала, пока хорошенько не созреет… Да чтобы руки отсохли у того вора!.. Будь он неладен!.. Дочка! Слышишь меня?! Чего там сидишь перед печью как приклееная? Иди, помоги мне! Подержи мешок!»
Девочка повиновалась. Ей было около пятнадцати, но физически недоразвитая, она своим малым росточком выглядела точно карлик.
— Мама, хватит уже! — сказала она. — Ворчаньем ты не вернешь пропавшую тыкву.
— Она была мне дороже золота, — сказала мать, сгребая черпаком ячмень и ссыпая в мешок.
— Надо смириться с тем, что ее нет.
— За что такая напасть… В доме нет мужчины, оттого меня, вдову, можно презирать, и некому за нас заступиться… Эх, проклятая судьба…
— Не кляни судьбу, мама. Вор есть вор, он у всех ворует.
— От этого не легче… — женщина увидела идущего по улице Ким Пхён Сана, бросила черпак и поспешила к плетню. Запричитала громко, чтобы прохожий слышал: «До каких же пор будет продолжаться это безобразие?!. Куда катится деревня?!. Пора этому положить конец!.. Я знаю, чей оборванец это сделал! Мне все известно!.. Не он ли давеча украл яйца из курятника и ободрал все бобы в огороде?! А баклажаны?! Они исчезают даже недозревшими!.. Теперь и тыкву стащили! Это его рук дело!.. Позор деревне, где невозможно жить спокойно!»
Мак Даль Не намеренно громко причитала, адресуя слова именно к Ким Пхён Сану, поскольку это его старший сынишка Ко Бок был давеча пойман на краже яиц и бобов. Хотя, конечно, в нынешнем воровстве тыквы тот уличен не был.
Самого Пхён Сана за глаза называли «собачьим отродьем» за его недостойное для мужчины времяпровождение лодыря и картежника. Но как бы там ни было, тот считался янбаном. Это обстоятельство не позволило Мак Даль Не прямо в лицо тому высказать накипевшее.
— Чего так расшумелась? — спросил, не поведя и бровью, Ким Пхён Сан. — Неужели прибывает новый уездный правитель? — Он открыл веер, и, обмахиваясь, придержал шаг, глядя на женщину. Конечно, он сразу сообразил, что его сын опять нашкодил, — умыкнул злосчастную тыкву у этой женщины, но не подал виду и даже надменно улыбнулся, после чего продолжил путь. А Мак Даль Не ему в спину заорала:
— Как же, как же!.. Он спокоен!.. Его отпрыск гадит в деревне, а мы ничего не можем сделать!.. От мерзавца мерзавец и родится! Если поверху реки вода чистая, то и внизу она будет чистой… Да чтобы у вора того руки и ноги отсохли!.. Разве мы для того растили тыкву, чтобы другие её сожрали?!. Да чтобы у них все зубы отвалились!..
Ким Пхён Сан бодро шагал вперед, размахивая руками. Он шел к холму, по направлению к усадьбе чхампана Чхве. Вскоре его фигура исчезла из виду. А Мак Даль Не вовсе не думала успокаиваться и продолжала кричать:
— Засранец! Грязный вор! Не зря говорят, укравший иголку, украдет и корову!.. По саженцу можно понять, каким вырастет дерево! Так кем же станет этот отпрыск?!. Даром, что янбанских корней!.. Да какой он янбан, этот картежник?!. Гнилой человек!.. Такой и родину продаст, не моргнет и глазом!
— Что произошло? — спросила Яму Не, возвращающаяся с поля, держа в руке мотыгу.
— Не спрашивай, даже слов не нахожу! — ответила Мак Даль Не.
— Что же все-таки случилось?
— Грязный ублюдок, стащил с моего забора тыкву!
— Стащил тыкву? Ты знаешь, кто это сделал?
— Как не знать? Сыночек этого… как его… собачьего янбана.
— Этот мальчишка нечист на руку. Но зачем ему понадобилась тыква?
— Чтобы сварить и сожрать. Для чего же еще?
— Как он мог пронести тыкву в дом, и за это не получить палкой от матери?
— Его мать-то? Да разве она знает, что у нее дома происходит, если целыми днями сидит за ткацким станком?
— Пожалуй, ты права… Этот сорванец доведет её до болезни… Я уже давно наказала своих детей, чтобы они не водили с ним дружбу.. Ах, как досадно, что такие происшествия губят нашу деревню.
— И не говори. Если этот сорванец смолоду такой, то каким он станет, когда вырастет? Он же отца родного из дому выгонит… Конечно, нельзя такое говорить, когда у тебя самой есть дети… Но, как же этот говнюк похож на своего отца. А мать — совсем другая. На всём свете не найти более добропорядочной женщины! И руки у неё умелые. Уж если она посадит фасоль, то фасоль и вырастет, бобы посадит — бобы вырастут. Только с мужем ей не повезло. И с детьми — головная боль… Я ведь шума не поднимаю только ради неё. А мать не все видит… В конце концов старейшинам деревни необходимо принять решение — выгнать вора из Пхёнсари!