Здесь успели забыть прежние времена, ухвата не боялись, хотя и встречали иногда. Лалу не так давно трое мужиков едва на сеновал не затащили, не было у нее прежней гипнотической силы. Ругалась она страшно, но не далась, в воздухе растворилась.
- Она в свое время многих наших мужиков в болото спровадила, - рассказывал один из той самой троицы, - вот и собирались мы ее за это, как следует, помять.
Нынче жители деревень внимания не обращали, ни на крутеня, если он ночью по улицам ходил, ни на жабеня, когда тот в болоте пузыри пускал. На все, что прежде было страшнее страшного. Надоели прежние порядки.
В женской деревне Колдунья была, вредная, сварливая, болезни на людей насылала, все ее боялись. Как силы лишилась, почуяла, чем перемены могут для нее обернуться, подхватилась и сбежала. С тех пор никто ее не видел, обе деревеньки вздохнули с облегчением.
Олег вновь вернулся к мыслям о ярмарке. Денег здесь не было, и быть не могло. Местные металлов не знали, даже дерево обрабатывать не умели. Он помнил, что на Земле некоторые племена на островах, в качестве обменной валюты пользовались ракушками. Деревенские жители и того были лишены. Водные пространства здесь были представлены исключительно грязными болотами.
- Хотелось бы посмотреть, как торгуете, - обратился к старосте Олег. Он не собирался ничего приобретать, да и не на что было менять. Камешки, которыми высекал огонь, отдавать нельзя, самим пригодятся. Немного соли тоже для себя оставил. Кота они с Утаной, ни за какие коврижки бы не отдали. Зверек был забавный, любил играться, при этом аккуратно втягивая острейшие когти, чтобы никого не поранить. Рос не по дням, а по часам. Исправно отзывался на кличку "Алак", сразу подбегал, требуя угощение. Если не давали, делал умильно-обиженную мордочку.
Староста, услышав, что Олег желает посмотреть местное торговое чудо, расплылся в довольной улыбке.
- Больше всего народу собирается во второй половине дня, - сообщил он, - а также раз в месяц устраиваем торговый день.
"Раз в месяц? - удивился Олег. - Кто-то, значит, дням счет начал вести? Может, у них и календарь есть?".
Выйдя из деревни, Олег увидел огромную толпу. Казалось, на пустоши собрался народ не из двух, а сразу из десяти деревень. По всей округе расположились импровизированные прилавки, сооруженные из веток и обломков деревьев. Олега интересовало не товар, который продавали, а сам процесс торговли. Утана, наоборот, немедленно прикипела взглядом к торговым рядам. Она никогда не видела магазинов или рынков, в ней проснулась женщина, стремящаяся приобрести понравившиеся, как правило, бесполезные вещи. Она остановилась рядом с продавцом листвянки, не в силах отвести взгляда от оригинально склеенной шапочки.
- Один клубень рухи, - сказал продавец, заметив ее интерес.
- У меня с собой ничего нет, - огорчилась та.
"В лесу полно листвянки, - с раздражением подумал Олег, - разве трудно надергать полос и сделать точно такую шапку? Нет, загорелось ей!". Вслух ничего не сказал, боясь обидеть подругу. Подумал только, не дай Бог, оказаться с Утаной в современном супермаркете. Она не вышла бы оттуда до старости!
- Примите в подарок, - сказал сопровождавший их староста, доставая из плетеной сумки, висевшей на плече, плод рухи.
- Приходить сюда с пустыми руками не правильно, - добавил он и улыбнулся, - тем более, с подругой!
И подмигнул девушке, та залилась краской. Товар перекочевал в руки старосты, руха продавцу. Староста вручил шапочку Утане. Та принялась благодарить, он ответил, что гостям в Оглоблях всегда рады. Сделать подарок для него вовсе не разорительно, а доставляет немалое удовольствие.
Олег оглядел ярмарку, между рядов можно было ходить до вечера. В основном, торговали продуктами, кроме овощей, среди которых попадались незнакомые, попадались свиные туши, свежие, копченые и жареные. Возле таких прилавков всегда было шумно, поросята стоили дорого, одной рухой не обойдешься. "Натуральный обмен неудобен, - думал Олег, - надо будет для нашего будущего рынка начеканить монет". Ему захотелось вернуться в гостевую избу, ничего интересного на этой ярмарке для него больше не было. Шум, гам, суета, все это успело надоесть на Земле. Но не бросишь же Утану одну! В соседнем ряду подрались два мужика, ноги-руки замелькали, прилавок рассыпался, в воздух взлетели ветки, плоды рухи. Визг, крики, в драку влезла баба, схватила палку, принялась охаживать всех подряд.