Кто зачеркнет судьбы твоей зигзаг?
Когда придет забвенья добрый час?
Когда в покое ты оставишь нас?
Вассал последней темной стороны,
Ты вырастил цветы не той войны.
В бессмысленном деянии твоем
Мы никогда ответов не найдем.
Ивара замолчал, и между ними ненадолго повисла тишина. Омар лежал рядом, будто тяжелый вещественный эквивалент этих скорбных слов, солнце грело его ржавые кости.
— Откуда это? — спросил Хинта.
— Эпитафия на смерть тирана. Был в Лимпе город Анилу, который по военным соглашениям на некоторое время перешел под протекторат Притака. Там на протяжении четырех лет правил человек, которого звали Тегура Маркира. Кем он был, теперь уже не разобрать — полукровка, сын посла, носитель многих культур, психопатичный отпрыск двух аристократических родов. Когда его, наконец, убили, кто-то написал на его могиле эти строки, а люди из партизанского сопротивления перепечатали и начали распространять это послание. В итоге оно пережило века. Я прочитал его и запомнил. — Ивара вздохнул. — Я чувствую себя так же. Если это останки убийцы моих друзей, то он ускользнул от моей мести, спрятал от меня ответы. Его прах — это насмешка. Он мертв, но не оставляет меня в покое. Мне некому выставить счет. И хотя его растерзанное тело лежит у моих ног, я чувствую, что почти ничего не изменилось.
— Мне жаль, — сказал Тави. Ивара с благодарностью вскинул голову.
— Будем искать дальше. День только начинается, а улов уже неплох. Кстати, почему вы мокрые? Поплавали? — В его голосе впервые прозвучал намек на улыбку.
— Мы тоже кое-что нашли, — сообщил Тави.
— Что?
— Не знаю. Но оно большое. Прямо под нами, под всем этим берегом. Мы увидели его, когда нырнули. Может быть, это ковчег. Но если это ковчег, то он сильно разрушен — там под водой есть впадина, и…
Ивара вскочил на ноги.
— Я глупец! Я могу себе простить, что в свой прошлый заход сюда не нашел тело омара — для этого нужны были специальные средства, которых у меня тогда не было. Но вот решение по поводу воды я себе простить не могу! В прошлый раз я даже не посмотрел дно. Я сразу исключил эту зону поисков, так как был уверен, что мои друзья не имели подводного оборудования. — Он сделал несколько шагов в сторону моря. Солнце неуловимо и неуклонно поднималось к зениту, превращая утро в день. Мелкие волны бухты сверкали тысячами ярких бликов. Еще с минуту Ивара просто стоял на месте, смотрел на бухту. — Они были здесь. Они были веселые ребята — все трое. Если они работали в воде, то наверняка позволяли себе дурачиться. Я могу себе представить эти веселые часы. Радость открытий. Красоту дружбы.
— Может быть, они все еще здесь. Когда мы плавали, Хинта предложил мне прикоснуться к Экватору. И это было так… так странно! Словно он заговорил со мной без голоса и слов. Мне показалось, что он рассказывает историю. Только я не мог ее понять. И я коснулся его еще раз. И тогда на меня накатила волна, и я увидел дно — увидел все то, ради чего они работали и погибли.
— И еще там из-под земли выходит та же самая субстанция, которую мы видели в разломе рядом с Шарту, — сказал Хинта. — Она растекается по дну. Кажется, она заливает собой большое пространство, как река, и идет к выходу из бухты. Но толща воды, должно быть, действует, как щит — пока оно там, далеко внизу, мы здесь в безопасности и совсем ничего не чувствуем.
— Глубоко?
— Да.
— Но это бухта. — Ивара обернулся к мальчикам. — Там ведь нет ста метров?
— Сложно судить на глаз. — Хинта пожал плечами. — Тридцать или пятьдесят, не больше. Это плохо?
— Нет, это хорошо. Замечательно даже. Мы сможем посмотреть на него поближе.
— А его влияние?
— Не волнуйтесь. Водяной щит толщиной всего в два метра способен поглотить почти любое возможное излучение. Какова бы ни была его природа, вода не позволит ему влиять на нас.
— Так ты хочешь спуститься? — спросил Тави. — Хинта говорил, это будет…
— Не сам. У меня есть спелеологический робо-разведчик, который сможет работать на такой глубине.
— То есть, ты все-таки готовился к поискам под водой?
— Я готовился к поискам в подземных тоннелях, в пещерах и под обвалами, а такие места могут быть залитыми водой. Для этого маленького робо способность к работе в жидкой среде является всего лишь дополнительным бонусом. Тем не менее, мы вполне можем спустить его на дно, только не глубже ста метров.
Ивара вернулся к своему дрону, открыл контейнер с оборудованием. Многие из этих вещей Хинта уже видел, и сейчас его мысли были заняты более важными вещами, но все же его взгляд привычно зацепился за все эти полупрозрачные боксы с уложенными в них приборами: пластик и металл, причудливые изгибы корпусов, экраны встроенных мини-терминалов, антенны и тубусы загадочных датчиков. Робо-разведчик лежал на самом дне, Иваре пришлось снять два верхних слоя коробок, чтобы добраться до него. На вид он оказался довольно уродливым: размером с кулак, корпус грубого, броского красно-желто-зеленого окраса, многочисленные ножки-спицы вдоль продолговатого тела.
— А почему такой цвет? — спросил Тави. — Некрасиво.
— В пещерах стены бывают разных оттенков. Пестрый корпус помогает легко находить эту вещь, если она потерялась или застряла.
— У него конечности со всех сторон, — отметил Хинта. — Он умеет плавать?
— Не умеет. Он пойдет по дну пешком. Но он способен цепляться за камни и протискиваться в щели, его ноги работают на распор — поэтому их так много и они такие острые.
Вместе с робо Ивара достал со дна контейнера катушку тонкого золотистого кабеля.
— Радиоуправления нет, оно ненадежно в пещерах. Поэтому двести метров — предел. Когда провод кончится, придется вытянуть его назад.
Он подсоединил разъемы, потом подошел к воде, размахнулся и изо всех сил забросил маленькую механическую игрушку в волны. Робо полетел по дуге, словно камень, легкий шнур сверкающей молнией взметнулся вслед за ним. Раздался всплеск, и он исчез в волнах. Ивара вернулся, вытянул из сердцевины катушки другой конец кабеля и подключил его к своему портативному терминалу. Мальчики встали у него за спиной. На экране появилось мутное изображение. Разведчик шевельнул лапками, и оно сдвинулось вперед; взгляд камеры начал плавное скольжение по дну, навстречу туманной глубине. Катушка закрутилась, командно-силовой кабель натянулся и с тихим шипением начал резать песок. Ашайта неустанно резвился на берегу, и Хинте пришлось контролировать брата, чтобы тот не наступил на бегущую золотистую линию. Между тем, на экране терминала рос и прорисовывался город подводных башен — автоматическая программа уточняла изображение, конвертируя его в трехмерный макет. Поверхность бухты осталась далеко наверху; из-под воды она казалась очень яркой, словно живой, волнующийся полог жидкого света. Для мальчиков, никогда в жизни не видевших подводных съемок, это зрелище казалось чем-то по-настоящему фантастическим, не менее захватывающим, чем загадочные постройки на дне.
— Лед — это мертвая вода, — подумал вслух Тави. — Сейчас я лучше, чем когда-либо, понимаю, почему джиданцы хотели растопить его. Ради этой игры света, пляшущих волн…
— Возможно, мои друзья работали там, на дне, и часами могли смотреть на всю эту красоту, — сказал Ивара. — Надеюсь, когда они уходили в иной мир, этот танец света сопровождал их до конца.
Маленький робо добрался до придонных конструкций, повернул и начал ловко пробираться вдоль балок сотовой сети. Стальные башни были уже совсем близко: ржавые коросты на скругляющихся стенах, никаких окон или входов — лишь впадины с клепаными штифтами по краям да рваные темные бреши. Иногда Ивара заставлял свою игрушку остановиться и направлял взгляд камеры вверх, осмотреть стальные колоссы в высоту, или вниз, заглянуть в запорошенные песком шестигранные ячейки. Мальчики, затаив дыхание, наблюдали за экраном. Ивара словно оцепенел, его пальцы сосредоточенно двигались по боковым сенсорам терминала.
— Ты понимаешь, что все это такое? — наконец, решился спросить Хинта. Тави испуганно тронул его за плечо.