Трогательных историй с сыновьями полков в ту грозовую пору было немало, и в каждой из них ярко проявлялся патриотизм нашей молодежи.
Наш командный пункт, разместившийся в домике В. Д. Войтенко, быстро обеспечил связь со штабами 60-й армии, а также соединениями В. К. Баранова и Н. Е. Чувакова, с которыми необходимо было взаимодействовать. Для успешного решения боевых задач в новых условиях надо было как можно оперативнее установить с новыми для нас стрелковыми соединениями и частями самые тесные контакты. А для этого требовалась немалая затрата сил и энергии офицеров штаба. Все они не спали уже вторые сутки. Не предвиделось отдыха и на третьи.
Вернувшись поздно ночью 22 ноября в свой штаб с командного пункта соседей, я узнал, что в бригаде находится Черняховский. Минут 15 - 20 назад он прилег отдохнуть не раздеваясь, но приказал немедленно доложить ему, когда вернется комбриг. Будить генерала крайне не хотелось. Однако неотложные дела заставили.
Несколько часов мы просидели за картой, беседуя о предстоящих боях, о людях бригады. Могучая фигура командарма дышала спокойствием и уверенностью, которые невольно передавались собеседнику. Иван Данилович подробно интересовался опытом и боевыми навыками офицеров штаба, командиров батальонов, расспросил о партийном и комсомольском ядре бригады, ее традициях. Командарм, очевидно, прикидывал, как все это может повлиять на выполнение задачи, полученной соединением.
Точный в рассуждениях, немногословный, он подсказывал своими вопросами и будущую расстановку сил соединения, и программу работы, которую надо было завершить в оставшееся время, чтобы лучше мобилизовать личный состав.
- Как видно, народ у вас хорошо обстрелянный. Традиции богатые. Мы крепко надеемся на бригаду, товарищ Якубовский. - Командарм сделал рукой утвердительный жест. - И техника у вас отличная.
Генерал И. Д. Черняховский завел речь о преимуществах советского среднего танка Т-34, его превосходстве над немецкими танками, выявившемся уже в первые дни войны. В неоспоримых достоинствах нашей тридцатьчетверки мы хорошо убедились на деле, в боях под Сталинградом, на Курской дуге и в других сражениях. Эта боевая машина воплотила в себе лучшие качества предыдущих образцов, явилась таким оружием, которое на долгие годы определило пути развития не только отечественного, но и мирового танкостроения.
Припоминается в связи с этим беседа о нашей боевой технике с Маршалом Советского Союза К. Е. Ворошиловым. Было это в конце апреля 1942 года в Казанских лагерях. Климент Ефремович выполнял ответственное задание партии и правительства по созданию резервных армий. А в лагеря прибыл, чтобы посмотреть двусторонние тактические учения, проверить ход формирования новых соединений. Создавалась в ту пору и наша 91-я отдельная танковая бригада.
Климент Ефремович спросил, как молодые танкисты овладевают техникой, попросил высказать мнение о различных марках боевых машин. В частности, он спросил, какие образцы танков мне знакомы и на каких довелось воевать. Я ответил, что служил в частях, где на вооружении были легкие и средние танки Т-26, БТ, Т-37, Т-38, Т-60, Т-34 и тяжелый танк КВ. Самым маневренным, мощным и совершенным считают Т-34. В его пользу говорили многие качества. Длинноствольная пушка имела большую начальную скорость полета снаряда. На машине надежный, мощный и экономичный дизельный двигатель, который позволил намного увеличить запас хода. Танк быстрый, вездеходный, у него удачно выбраны форма корпуса, углы наклона броневых листов. Машина может таранить танки противника, неприхотлива в боевых условиях. Не случайно ее ставят выше любых отечественных и зарубежных образцов.
В те дни мы с радостью узнали о присвоении Государственной премии творцам этого танка - М. И. Кошкину, А. А. Морозову и Н. А. Кучеренко.
Что же касается тяжелого танка KB, то я сказал К. Е. Ворошилову, что он, по-видимому, недостаточно отработан и доставляет больше хлопот в боевой обстановке из-за неисправностей.
Климент Ефремович подчеркнул, что KB для этого времени тоже неплохая машина и грозное оружие. Беда в том, что не все экипажи могут освоить ее за короткое время. Не всегда правильно она используется в бою - разрозненно, в низинных местах.
Ворошилов обратил наше внимание на мастерское овладение боевой техникой, всеми ее образцами. Промышленность даст войскам танки Т-34 в достаточном количестве, но пока надо уметь воевать и другими видами танков. Каждый танкист должен стать подлинным хозяином техники, до предела выжимать ее возможности.
Этот совет Климента Ефремовича мы настойчиво проводили в жизнь, помнили его постоянно, готовя бойцов к трудным испытаниям. Надо заметить, что в конце сорок третьего у нас на вооружении были в основном танки Т-34. Поэтому боевые возможности танковых частей, соединений и объединений резко возросли. Отличные качества этих машин дополнялись мужеством и мастерством наших воинов.
В тридцатьчетверке будто слились воедино крепость уральской брони и мудрость наших умельцев-танкостроителей, материализовались умение оружейных дел мастеров и мысль инженеров.
Тридцатьчетверка как бы стала воплощением надежности и живучести боевой машины, запаса прочности, который называют русским, и нестареющей красоты. Пусть не удивляется читатель таким эпитетам и определениям. Это не простая восторженность человека, который несколько десятков лет прослужил в танковых войсках и потому, дескать, может преувеличенно говорить о достоинствах такого привычного для него вида оружия. Этот танк завоевал мировое признание.
В исключительных качествах его я убедился не только в грозовые годы. Совсем недавно мне довелось побывать на Урале, на одном из заводов, который во время войны производил танки. В городе, где он находится, на одной из площадей был установлен как памятник танк Т-34. Боевая машина прошла сотни километров фронтовых, непроторенных дорог, сквозь шквал огня, прежде чем оказалась на высоком пьедестале, олицетворяя собой доблесть боевую и трудовую. Рассказывали, что танк "взошел" на пьедестал своим ходом и оставался на этой почетной стоянке более двадцати лет. Уральский город, богатый славой своих мастеровых людей, за эти годы расстраивался, реконструировался. По новому плану строительства потребовалось перенести памятник в другое место, на несколько десятков метров от прежнего.
Как быть? Градостроители посоветовались с творцами боевых машин, инженерами и рабочими. Решили, что лучше всего будет, если тридцатьчетверка после реанимации - после того, как снова вдохнут жизнь в ее сердце-двигатель, - сама займет отведенное ей новое место. Рабочие-танкостроители немного "поколдовали" над ней, и машина поначалу неуверенно, словно просыпаясь после глубокого сна, а потом четко заработала. По специальному настилу ее перевели к новой стоянке. Своим же ходом!
- Так танк же уральский, нашими руками сработан, - с гордостью говорили рабочие. - Просто он был, как бывалый солдат, в запасе...
Тогда, в сорок третьем, в разговоре с генералом И. Д. Черняховским о боевых возможностях Т-34 мы, конечно, не могли и подумать о том, какая завидная будет судьба у этой легендарной машины, как чудодейственно преобразится этот танк теперь, спустя тридцать лет после войны.
В ночной беседе время летело незаметно. Уже забрезжил рассвет, когда генерал И. Д. Черняховский предложил мне отдохнуть, сказав, что сам он еще пободрствует, свяжется по телефону с командирами корпусов. Командарма волновали нелегкие заботы, за ними он забывал о себе и, казалось, был неутомим.
Эти короткие, глубоко памятные встречи с командующим 60-й армией дали мне возможность увидеть, узнать Ивана Даниловича Черняховского не только как полководца, но и как обаятельного человека, одного из тех, кого Советская власть подняла к большой жизни из самых глубин народа.