– В полтора раза больше, чем стоят они у тебя, – с вызовом ответил Олег.
– Сколько? – Губа толстосума задрожала, казалось, она жила собственной жизнью, не подчиняясь хозяину. – Ты же сказал, что будешь продавать их дешевле, чем стоят мои.
– Так то люду обычному, а то тебе. Ну так что – берешь? – И откуда взялось столько заносчивости и нахальности, Олег понять не мог. Прохожие, с любопытством наблюдавшие за происходящим, придавали ему уверенности, и юноша продолжал издеваться.
Торговец тем временем покраснел от злости и сжал кулаки. Он понимал, что где-то его обманывают, но где, сообразить не мог.
– Ладно, давай, беру. Сколько их у тебя там? Даю за каждую по две серебряные монеты.
– Три! По три. А шкурок у меня семь штук, даже доставать не буду.
Торговец чуть не лопнул от такой наглости, услышав, сколько с него требуют, но делать было нечего: собиравшиеся зеваки откровенно стояли на стороне наглого юнца. Так, глядишь, и вправду у него что-нибудь купят. «Ну ничего, мы с тобой еще встретимся», – думал про себя торговец, судорожно отсчитывая серебряные монеты.
– Вот твоя двадцать одна монета, и проваливай, чтоб я тебя больше здесь не видел! – бросил толстопуз вслед уходящему Олегу.
Конечно, по три серебряных – это не полторы цены, но и шкурки были куда хуже, чем у торговца. Олег понимал, что взял продавца нахрапом, только из-за его жадности. Так что торговаться дальше не имело смысла. Соль в небольшом притороченном к плечу мешке приятно отягощала, на кожаном поясе висел маленький кошель с монетами, а солнце ласкало загоревшее лицо, на которое спадали русые кудри. Время еще было, и юноша решился посмотреть, что же такое веселое происходит в толпе зевак, которые кричали и бурно размахивали руками.
Юноша пролез в первые ряды оравших. Посреди образовавшегося круга два полуобнаженных здоровяка избивали друг друга до тех пор, пока один из них не рухнул как подкошенный. Толпа радостно ухнула, поздравляя победителя. Проигравшего очень быстро оттащили в сторону, а на середину круга вышел низкий старик и громко закричал:
– Ну что? Кто еще желает помериться силой? Ставлю пять серебряных тому, кто победит в честном поединке моего бойца.
По толпе прошел ропот. Видно, желающих было немного. Те, кто стоял ближе к зазывале, подались назад, а задние напирали на передних, не выпуская их.
– Мне тебя что, искать надо? – Олег вздрогнул. Рядом с ним стоял Хаген. – Продал? Мне нужны деньги, чтобы расплатиться с кузнецом.
– Эй, викинг, собачье отродье, не желаешь помериться силой? – на очень ломаном скандинавском прокричал здоровяк, который только что выиграл бой.
Толпа тут же подалась назад, оставив в центре круга лишь бойца, Олега и Хагена.
– Ну что молчишь, увалень? Слышал, вы себя воинами называете. Все, что можете, так на детей и на женщин нападать да монахов грабить. Нет лучше воинов, чем мы, франки, – с этими словами здоровяк поднял руки и громко зарычал, заводя толпу.
– Я не буду с тобой драться, – спокойно ответил Хаген.
– Так и думал! Ты просто грязный трусливый разбойник, как и все в твоем роду! – Боец смачно сплюнул себе под ноги и повернулся спиной к викингу, потеряв к нему всякий интерес.
– А ты что, думать умеешь? – спросил с издевкой Хаген и сделал шаг в центр круга. – Неужто в твоей голове кроме кости есть что-то еще?
Толпа захихикала, а боец развернулся и без предупреждения бросился на старого викинга. Тот без лишних движений и суеты сделал полшага навстречу, подсел под со свистом разрезающим воздух кулаком. Когда боец оказался к нему спиной, развернувшись вслед за своей рукой, толкнул его в лопатки. Толчок получился несильным, но этого хватило, чтобы противник сделал еще пару шагов и врезался в зазевавшуюся толпу.
– Эй, так ты еще и слепой? Как же ты выступаешь? Без мозгов, слепой, да тебе надо к бродячим актерам, будешь у них шутом! – еще сильнее распаляя здоровяка, спокойно, с легкой улыбкой бросил Хаген.
Он стоял к бойцу вполоборота, слегка согнув ноги. Руки расслабленно свисали вдоль туловища, но что-то в этой расслабленности настораживало. Олег впервые видел настоящего воина в деле, не боясь за свою жизнь. И это давало ему время все осмыслить и зачарованно смотреть на мягкие кошачьи шаги, плавные движения и точные действия.
Боец зарычал и снова бросился вперед. В следующее мгновение произошло что-то непонятное для многочисленной толпы и юноши. Нападавший вздрогнул, остановившись так резко, будто налетел на каменную стену, а потом беззвучно, медленно завалился на землю без чувств. Толпа ахнула.