С каждой минутой солнце восходило все выше, отсчитывая минуты до пробуждения мамы. В том, что ей все же удалось уснуть, нет никаких сомнений , иначе она пришла в мою комнату. Бывало, нам не спалось, и мы собирались у меня в спальне, могли часами разговаривать обо всем на свете. Лежа в обнимку, мы накрывались теплым одеялом и делились своими переживаниями. Я не знаю, чтобы сказала этой ночью. Что мне страшно? Что я хочу сама решать свою судьбу? Или что боюсь становиться причиной, нашего возвращения в закрытый город? Скорее, все и сразу.
- Милая, ты уже не спишь?
Мама незаметно прошла в комнату, не привычно, что двери не скрипят. Как ни странно, но я даже не испугалась. После бессонной ночи реакция притупилась.
- Не сплю мам, а ты почему так рано проснулась?
- Не спиться, раз мы обе проснулись, пойду, приготовлю завтра, а ты собирайся.
Мам собралась выйти из комнаты, но я остановила ее.
- Мам, а что, если это не ошибка, если все написанное в том листе, это правда. Я не хочу быть причиной нашего переезда.
Непрошеные слезы потекли по лицу, мама тут же оказалась рядом и заключила меня в крепкие объятья.
- Прекращай реветь, все будет хорошо. Я не отдам тебя оборотню. Сейчас собирайся, поедем в больницу и узнаем, чем нам грозит этот анализ.
Успокаивая меня как маленького ребенка, она и сама проронила пару слезинок.
Утро прошло так же ужасно, как и ночь. Чем ближе момент истины, тем страшнее становилось. Ни есть, ни пить, мы обе не могли, завтрак остался стоять на столе нетронутым. А уже у самых дверей больницы, меня и вовсе стало потряхивать. На грани истерики я шла вслед за мамой как на показательную казнь.
Как назло, у дверей лаборатории ни одного человека. Чисто из вежливости мама постучала в дверь, прежде чем зайти, но выражение ее лица говорило о скором скандале.
Внутри уже знакомой комнатки сидели две женщины. Одна регистрируйте посетителей, другая занимается забором крови. Мама сразу направилась к той, что с важным видом перебирала документы.
- Добрый день, с кем я могу поговорить об ошибочно проведенном анализе?
Медленно оторвав голову от кипы бумаг, женщина недовольным взглядом прошлась по нам.
- Какой у вас вопрос?
- Вчера моей дочери провели анализ ДНК совместимости, а она несовершеннолетняя. По закону это должно было проводиться с моего согласия. Я требую немедленных объяснений.
На эмоциях мама перешла на крик. С каждым ее словом лицо собеседницы светлело на один тон. Когда мама завершила свою речь и кинула злополучный листок на стол, та и вовсе готова была упасть в обморок.
Для себя я тоже уловила нужную информацию, о которой не подумала раньше. Мне семнадцать лет, они не имели права, проводить этот анализ, без подписи мамы.
- Прошу, успокойтесь, присядьте, мы сейчас все проверим.
Девушка едва шевелила губами, а ее напарница быстро убежала в неизвестном направлении.
Мы не спешили задавать вопрос, а лишь нервно поглядывали на часы. В какой-то момент меня стал раздражать шелест бумаги и звуки печатающей клавиатуры.
Они не помогут, даже если это ошибка, уже ничего не вернуть. Ситуация, кажется, совершенно безнадежна. И без того сложная жизнь, в которой появился просвет, превратится в борьбу. Мне придется отстаивать свои права, защищаться от тех, кто вызывает во мне первобытный страх.
- Новак Ария Александровна, тестирование провели вчера днем, результат положительный. Данные уже внесены в общую базу.
Ее голос звучал приглушенно. Медсестре что говорила с нами, на вид не больше тридцати пяти лет. Она пребывала не в меньшем шоке, чем мы. Не удивительно, она занимается распределением, это ее вина.
Мама не выдержала, начался скандал, на который сбежался почти весь медперсонал. А я все так же тихо сидела на стуле и смотрела в одну точку. Неважно, что они скажут и кто виноват, этого уже не изменить. Но, пока мне нет восемнадцати, они не смогут ничего сделать.
- Пойдем отсюда.
Я вцепилась в руку матери, как в спасательный круг. Мне срочно нужно выйти на воздух, подальше отсюда, как можно дальше.