Корабль замедляет ход, но Бринла и Леми все еще далеко. Я плыву к ним и успеваю увидеть, как лавандовые волосы Бринлы исчезают под волнами. Ее пес опускает голову под воду, хватает зубами воротник ее рубашки и тянет ее по волнам, но, несмотря на силу пса, я вижу, что ему приходится нелегко.
Я добираюсь до Бринлы и хватаю ее за воротник, затем сжимаю густой мех на шее Леми, стараясь удержать их обоих над водой.
— Я их держу! Поднимайте нас! — кричу я своей команде, дергая за веревку как раз в тот момент, когда очередная волна разбивается о борт корабля.
Медленно они начинают подтягивать нас к борту. Я держу Бринлу и Леми изо всех сил. Бринла выплевывает воду, покачиваясь на волнах в моей хватке. Она смотрит на меня, и мгновение я думаю, что она снова сделает какую-нибудь глупость и заставит меня отпустить ее, но, к счастью, она расслабляется.
— Почти достали, — кричит Кирни сверху, и после нескольких рывков и криков «ура» нас поднимают на леера, где парни перетаскивают нас троих через борт и бросают на палубу мокрой грудой.
Леми хорошенько встряхивается, в результате чего обрызгивает команду слюной и морской водой, а затем подходит к Бринле и лижет ей лицо, пока она не садится, тяжело дыша. На мгновение я завидую и псу, и Бринле, гадая, каково это — когда кто-то, человек или животное, так заботится о тебе.
— Ага, — говорит Тумбс с грубым смехом, вытирая слюну с лица. — Говорят, что женщина и пес на борту — к несчастью. — Затем его выражение лица становится мрачным. — Может, в следующий раз я не стану останавливать корабль.
Несмотря на то, что Тумбс — старый морской капитан, много лет проработавший на моего отца, он, вероятно, самый высоконравственный член команды Колбек. Поэтому, если даже он готов выбросить кого-то за борт, я начинаю задаваться вопросом, не совершил ли ошибку, спасая эту девушку.
Она ничего не говорит. Просто сидит, прислонившись спиной к леерам, все еще пытаясь отдышаться, а ее пес лежит рядом с ней, опустив свою огромную голову ей на колени. Она избегает моего взгляда, а я не собираюсь снова приседать. Мой член все еще болит, и не в хорошем смысле.
Я киваю Тумбсу.
— Продолжай путь. Мы идем прямо домой.
— Да, — отвечает Тумбс, возвращаясь к штурвалу, а остальные расходятся, чтобы помочь с парусами.
Я снова перевожу взгляд на Бринлу, наблюдая за ней в течение нескольких секунд, ее грудь продолжает вздыматься, она сосредоточена на своем псе. Любопытно, что она все еще пытается отдышаться. Я знаю, что суэн дает широкий спектр магии и сил, и трудно предсказать, что именно проявится у конкретного человека, но одна особенность, которая кажется общей для всех, кто его употребляет, — это увеличение силы и физической формы. Почему она такая слабая?
Возможно, ворона Штайнера, Мун, или мой информатор ошиблись в своих сведениях. Она хороший боец, это я признаю, и, похоже, она умеет красть яйца, по крайней мере с помощью Леми. Но начинаю задаваться вопросом, в чем же заключается ее настоящая магия, потому что я ее не вижу.
Это не значит, что я могу снова недооценить ее.
Я лезу в ботинок и вытаскиваю кинжал длиной в фут. Глаза Бринлы и Леми автоматически фокусируются на нем. Рукоять вырезана из костяного дерева, украшена различными драгоценными камнями и серебряной эмблемой меча, символизирующей Дом Колбек. Само лезвие сделано из полупрозрачного водного кристалла, который в сухом состоянии может разрезать что угодно, даже камень. С его переливающимися ребрами он не выглядит опасным. Скорее похож на вырезанный изо льда. Я стряхиваю с него воду, а затем дую на него, развязывая веревку на поясе.
— Что это? — тихо спрашивает Бринла, и я вижу, как ее любопытство берет верх. Значит она любит оружие — принято к сведению.
— Это Кинжал, — говорю я ей, вертя лезвие в руке.
Она прокашливается.
— Ты назвал свой кинжал Кинжалом? — спрашивает она с невозмутимым выражением лица.
— Кинжал может быть твоим лучшим другом, — говорю я ей. — Разве твой лучший друг не заслуживает имени?
Убедившись, что он высох, я провожу кинжалом по веревке, разрезая ее надвое, словно масло горячим ножом, и затем, прежде чем Бринла успевает спросить, что происходит и дать отпор, я хватаю ее за запястья и туго обвязываю их веревкой.
Я отступаю назад, как раз в тот момент, когда Леми начинает рычать на меня, показывая большие острые клыки.