Я спросила у Кости, перед кем так он распинался лежа на диване перед перелетом в Цюрих и черные глаза громилы вспыхнули какой-то неуемной нежностью, едва не спровоцировавшей своим несоответствием с его внешним видом моим громовой раскат хохота. Он продемонстрировал фото своей супруги, миловидной рыжеволосой девушки, явно ниже даже меня на голову. И воспоминание о заискивающем тоне Кости при разговоре с ней по телефону заставило меня сентиментально улыбнуться. Потом Костя увлекся и стал показывать фотки своей собаки и двух очаровательных дочек близняшек, слава богу, пошедших в мать милой внешностью.
Я умиленно вздыхала, с искренним интересом разглядывая фотки счастливой четы во французском Диснейленде, и ностальгировала о своих чудесных воспоминаниях первого посещения этого обалденного парка развлечений.
Время и алкоголь текли незаметно. Я Костю считала уже своим другом и даже пьяно улыбающийся тощий мне нравился, когда Паша возвестил, что время позднее и он решил идти спать. Со мной. Я возмущенно вырвала руку из плена его пальцев, заявив, что пойду тогда, когда считаю нужным. Видимо, неосторожно заявив. Ибо его опричники дружно соболезнующе на меня посмотрели, что возмутило еще сильнее. Но Паша, смекнув, что я сдаваться не собираюсь, закатил глаза, и нагло оповестив меня, что номер его комнаты пятьсот шестнадцать царственно удалился. Я хотела было разразиться пространственной гневной речью на тему, какой же Паша козел, но тощий, сочувствующе вздохнув, попросил официанта еще один бокал для меня и щедро плеснул туда виски, чем свел все мое возмущение на нет оказанием такой человеческой поддержкой и пониманием.
Зал уже почти полностью опустел, и я вдруг прислушалась к записи оркестра, играющей из колонок под сводчатым потолком ненавязчивым фоном. И разочарованно вздохнула.
— Что? — тут же спросил Костя, толкнув локтем Тимона, засыпающего и пытающегося упасть лицом в недоеденный салат.
— Видел фильм «правдивая ложь»? Думала, оттуда мелодия танго заиграла. Надо себе на телефон скачать. — Я усмехнулась и придержала руку Кости, когда Рамиль снова начал засыпать и крениться вперед.
Тимон, без поддержки пакостно улыбнувшегося Пумбы, упал-таки лицом в тарелку. Но не проснулся. Костя давилась смехом достал телефон, чтобы запечатлеть это на долгую память. У меня внезапно возникла идея. Весьма дурацкая, надо заметить, но в тот момент она показалась мне гениальной, а после того, как я высказала ее Косте и он ее одобрил, я посчитала себя явно умной и веселой женщиной, которую были недостойный всякие зеленоглазые мудилы.
Мы с ним вдвоем посреди небольшой площадки отведенной под танцпол пытались повторить заключительный финишный танец Джейми Ли Кертис И Шварцнеггера из моего любимого фильма. И были даже уверены, что у нас получалось. Вместо розы мы использовали стыбренную из вазы на нашем столе лилию, но Костя, увлекшись, случайно ее перекусил. И вторую тоже. Я его не осуждала, ибо он следил в основном за тем, чтобы не отдавить мне ноги, а с учетом того, что весил он почти в три раза больше меня, это могло бы быть причиной травмы, и приоритет его внимания нашим ногам был вполне оправдан. Через несколько минут, когда мы уже вполне себе сносно танцевали без всяких заглядываний для подсказок в загруженное в телефон видео, сотрудники ресторана объявили разочарованным нам, что они закрываются.
Я напоследок искренне обняла Костю, и первая покинула ресторан. Зайдя в лифт, я хотела было нажать на второй этаж, но палец почему-то ткнул в кнопку пятого.
Пятьсот шестнадцатый номер. Пять один шесть. Паша знал, что приду. И приду! Живем один раз, и сегодня я хочу жить на полную катушку. А он мне в этом поможет. И плевать я хотела на то, что он станет выдрючиваться и пытаться переубедить меня отдать бразды правления в постели мне. Нихрена подобного не позволю. Этой ночью я рулю ситуацией. И я его хочу. Сегодня. Сейчас. И я его получу.