Если узнает.
После аферы узнает, то Женьке пизда. А если прокатит?..
Моя долбанутая голова услужливо подбросила свежее воспоминание о Пашином темном торжестве, когда он рассказывал о тендере. Мне кажется, это не самый пик того, что может выдать его мозг. Он сам зарабатывает. У него нет папы, снабжающего его работой и деньгами. Сам начал и сам продолжает. И то, чего он достиг, действительно вызывает уважение.
Я прикусила губу, стремясь увернуться от колющего довода разума, что на фоне Паши, Женькина идея чисто с человеческой точки зрения не правильная. Идиотский какой-то вывод. Не первая его афера, и мой мозг прежде не выдавал никакой попытки осуждения. Лоханулся — сам виноват, думала я про Женькиных жертв. Но тогда у Петрова и запросы поменьше были, и там был не Коваль.
Взяв бутылку хорошего виски с бара я поднялась в номер все еще в неопределенности и удивлении от своего нового русла рассуждения. Коваль был уже там и обувался у порога, чтобы отправиться на мои поиски.
— Кис, какая ты заботливая. — Фыркнул он, забирая у меня бутылку и мягко притягивая рукой за талию к себе. — Такая прям… ух! Красивая, умная и заботливая.
И было что-то эдакое в его взгляде, что подтолкнуло меня к решимости, которую я очень боялась потереть если отведу взгляд от насыщенно-зеленых улыбающихся глаз.
— Есть разговор. — Глухо произнесла я пересохшими губами.
Паша приподнял бровь, заинтересованно глядя мне в глаза и его фирменная полуулыбка сошла с губ. Он почему-то довольно хмыкнул и отстранился и кивнул в сторону балкона, где был плетенный стол с двумя стульями.
Господи, какой у меня может быть с ним разговор? Я мрачно смотрела на красивую, освещенную улицу, свесив кисти с перил и кроме напряжения внутри, распирающего, заставляющего отчего-то нервничать, не ощущала больше ничего.
Он вернулся чуть позже с двумя стаканами и пледом. Лицо спокойно и непроницаемо, словно бы на деловую встречу пришел. От этого я напрягалась еще больше. Села в кресло и подобрала под себя ноги, пока он разливал виски по бокалам. Прежде чем подать мне алкоголь, накинул плед мне на плечи, вызвав легкую дрожь в пальцах рук. Движения его были плавными, неторопливыми, без претензий на ухаживания, нежность, заботу. Механические, без эмоций. Лицо непроницаемое. Красивое. Неуместно будоражащее кровь, в которой растворена досада от своего грядущего предательства.
Он сел в кресло, положив щиколотку правой ноги на колено левой и чуть склонив голову, подпер пальцами с бокалом висок, задумчиво глядя на меня.
Глубоко вдохнув запах алкоголя, я перевела взгляд в стол и тихо, но твердо произнесла:
— Прежде чем я начну, хочу, чтобы ты пообещал одно — ты не тронешь Женьку.
В теплом Барселонском воздухе повеяло арктической прохладой. Такое странно ощущать физически, но это ощущалось. Холодное напряжение волнами исходящее от него морозило тактильные рецепторы и запускало мурашки по рукам. Утверждая меня во мнении, что не такая я и умная, как себе казалась, а поступок мой вообще дебильный.
— Я не могу пообещать то, в чем не уверен.
Ну да. А я чего ожидала? Что Коваль радостно и покорно покивает головой? Дура, блять. Куда я вообще лезу? Мне с ним явно не тягаться в переговорах. Я скривилась, сделав глоток, дерущего горло виски. Не люблю крепкие напитки. Не люблю такое положение, когда мне сложно подбирать слова, когда знаю, что могу проиграть. Такое ощущение у меня возникало прежде только с папой. И с Пашей. Только он не давил на меня, как мой отец. Он спокойно ждал моей реакции и следующих слов. Первый мой ход был ошибочным. Но цена вопроса, видимо, физическое здоровье Женьки.
А он ведь прибьет его. Точно прибьет. Вон при одном его имени реакция пугающая, а когда придурочный Женька воплотит аферу и не дай бог, вскроется… А вдруг не вскроется? Господи, куда я сунулась.
— Кис, что происходит? — голос чуть смягчился.
Я не поднимала взгляда от столешницы, чувствуя, как расползается запаздалое тепло в животе от виски. Или не от него.
— Пообещай. — Твердо повторила я, снова вдыхая запах алкоголя, но почему-то не делая второй глоток, хотя вся ситуация прежде меня бы заставила безбожно насвинячиться.
— Я же сказал, что я не обещаю вещи, в которых не уверен.
— Паш, вопрос касается серьезной суммы. Просто пообещай и я все расскажу.