Сложно представить, какой порядок и благополучие там, внутри. Никто не демонстрирует богатство, не выпячивает его. Не громоздит архитектурные помпезные «шедевры» из любых материалов, которые нашёл. И заборов вокруг нет. Некоторые дома увиты плющом, как на картинках.
По пути Младший видел библиотеку (как это звучит по-немецки, запомнить легко: похоже на русский) и минимум две школы. Значит, и образование тут имелось, и культура. Ему попались работающие кинотеатр и концертный зал. Афиши ярко горели огнями.
Толпа с наступлением вечера на этой улице не уменьшилась. Никто не косился на него: подозрительного типа в капюшоне, который таращится на дома почтенных горожан. Ноль внимания. Они и не таких видели.
А вот сам он на них ещё как смотрел. Все сытые, чистые, ухоженные. С Питером даже перестал сравнивать. И ведь это средний класс. Самая элита, говорят, за городом. Но и там, наверное, царит конструктивизм и сдержанность.
Что толку любоваться на чужие дома? Кто его к себе пустит? Надо искать эту чёртову ночлежку.
Глава 2. Руиненштрассе
Постепенно, пока Александр шёл на восток, улица за улицей картина менялась, будто он спускался по кругам от рая до чистилища. Адом это нельзя было назвать. Дома оставались целыми и крепкими, из кирпича, но теперь выглядели менее ухоженными. Толпа превратилась в отдельных прохожих, иногда бедно одетых, как в порту и на рыночных улицах. Попадалась рванина, обноски не по размеру, о стиле или эпатаже тут уже не думали.
А детей здесь было больше. Но пока обеспеченные сверстники учились письму, дети из семей скромного достатка (совсем беднотой назвать их всё же трудно) играли в подвижные игры и дрались. Пару раз Младшего чуть не сбили с ног. Кто-то из малышни зарабатывал на жизнь – в основном мелкой торговлей, чисткой обуви (сидели до темноты), но наверняка могли быть и нечестные способы. Надо бы следить за своими вещами и карманами. Чтобы не украли то, что осталось.
Когда Саша прислушивался к считалкам, где-то на генном уровне всплывали отнюдь не детские песни. Сколько пройдет времени, прежде чем этот эффект исчезнет? Наверное, надо меньше смотреть фильмы.
Думая сократить дорогу, Данилов свернул с широкой штрассе в переулки. А вот таблички с названиями улиц могли бы и почаще вешать.
И тут он понял, что заунывное пение, которое уже какое-то время доносится до его ушей – это голос муэдзина. Публика стала темнее, и дело не в сгущавшейся темноте. Будто сдвинули ручку настройки. Появилось больше людей с бородами, которые у стариков были белыми и длинными, как у сказочных джиннов. Макушки мужчин прикрывали круглые шапочки. Где-то истошно блеял баран. Его не резали, но, наверное, он был заперт в узкую клетушку и ему там не нравилось. Видимо, знал свою судьбу.
Дальше снова пошёл европейский квартал, ещё беднее. Около мусорных баков копошились крысы, жрали гнилые фрукты. Несколько подростков, похожих на панков, катались на скейтах, высоко подлетая с пандуса, служившего трамплином. Один из них упал и ударился головой, Данилов подумал, что парень убился без шлема, но видимо гребень предохранил голову катальщика от сильной травмы. Тот отряхнулся, вытер кровь и закурил пахучую сигарету, достав зажигалку из карманчика кожаных штанов.
Младший заспешил пройти побыстрее, чтобы не переехали и вскоре снова вышел на большую штрассе.
Светило огнями казино – лампочки в латинской букве “C” в слове “Casino” не горели, в итоге давая непонятное слово. Мелькнула дикая мысль – не зайти ли сыграть в автоматы, хотя в Питере он смеялся над наивными игроманами, которые просаживали целые состояния и последнюю одежду.
Но нет. Получив от жизни большую порцию бед и неудач, Саша теперь старался понапрасну не рисковать. Если его судьба и особая, это не значит, что она будет помогать в мелочах. Да и ставить на кон или кидать в прорезь почти нечего.
Миновав казино, он увидел ещё несколько мрачных слабоосвещённых многоквартирных домов, а за ними невысокую стену из металлической решётки. Это она, граница цивилизованного города. А за ней уже Руины. Это и по здешней публике видно. Нет, не все тут бомжи, шлюхи и панки, но даже у тех, кто выглядит нормально, на лицах знакомая Младшему лёгкая печать деклассированности. Вроде бы так это зовётся. Маргинальности.
«На себя посмотри...»
А вот и последнее здание. Похоже на отель.
Идти пришлось далеко, но он нашел это заведение. Да, конечно, не апартаменты премиум-класса. Здание выглядело снаружи неухоженным, мрачноватым. Обычный многоэтажный дом, типовой, без изысков.