Младший не знал, что это означает. И не смог бы выговорить, а тем более запомнить. Но предостережение не понадобилось.
Первый покрутил было пальцем у виска, но второй ему что-то шепнул, тот присвистнул и оба загомонили: «Eristrussisch. Russisch!».
Младшему почудилось в их словах что-то, похожее на уважение. Будто родственную душу увидели.
Оба ускорили шаг и растворились в ночи, а ему стало малость стыдно, что посчитал обычных прохожих грабителями. Может, они хотели прикурить или вроде того. А может, узнать, кто теперь у русских президент и как им живётся на широких просторах, продают ли они по-прежнему газ и что там ещё раньше продавали… Ему самому стало смешно. «Скажи ещё, что они хотели узнать, как пройти в библиотеку».
Скаро был махровый ксенофоб и в своё время наговорил Саше всякого про разные нации. Смысл был простой – не доверяй никому. А бережёного Бог бережет.
Александр снова брёл по разрушенным улицам, похожим на те, что он видел во всех брошенных городах. Контраст с центром был разительный. Окна без стёкол, провалившиеся крыши, ржавые авто, которые всё-таки оттащили с дорог и утрамбовали в огромные кучи. Но некоторые так и стояли по обочинам. За ними было легко спрятаться, и это напрягало.
Младший оставил цивилизованную часть города далеко позади, но люди жили и здесь, в Руинах.
Своеобразные люди. Тут было много полуночников, и его уже третий раз спрашивали: «Браухст ду медицин?» и один раз на ломанном английском: “Need drugs?”. Как будто переживали, не заболел ли он, не нужны ли лекарства. Но парень конечно понимал, что речь не о медицине, а о наркоте. Он не представлял, что тут употребляют, но ему ничего этого не требовалось. До рассвета ещё далеко.
Ружье доставать из чехла пока не стал, чтобы не провоцировать. Требования города на это место, похоже, не распространялись, но это не означало, что открытое ношение «ствола» никого не будет «агрить». Людей со стволами на виду он тут пока не видел. Может, огнестрел местным не по карману? А может, тут «мода» на какое-то другое оружие? На крайний случай пистолет можно достать быстро, а заодно имеется нож. Кроме этого, нужна уверенность в себе и демонстрация готовности защититься.
Возле здания, где раньше был то ли магазин, то ли кафе, он поравнялся с компанией. Несколько человек шли, освещая себе путь фонарём и весело переговариваясь. И снова полный интернационал – белый мужчина, черный мужчина, здоровый парень с ирокезом непонятно какой расы и две белых женщины. Младший знал этот типаж. Они дарили продажную – а может, не только – любовь желающим.
Гуляки (а как их ещё назвать?) помахали ему. Он кивнул в ответ.
Вся компания с хохотом свернула к заброшенному кафе и скрылась в дверях.
Саша уже основательно замёрз. Слабый ветерок холодил кожу, хотя на градуснике у входа в ночлежку было всего минус три. Морской климат может быть неприятным. Сколько он ещё может тут ходить? Ему срочно надо в тепло.
Снова голоса. Навстречу шла группа каких-то бомжей или гопников, совершая променад по этой мертвой «руиненштрассе» и их маршрут должен был пересечься с его маршрутом. Первым побуждением было чуть свернуть, будто заинтересовавшись зданием с заколоченными окнами. Но он знал, что так делать нельзя. Как и с бродячими собаками, надо не просто не показывать страх, но излучать уверенность.
Саша шёл, как ни в чём не бывало, будто жил тут всю жизнь и это его город, хотя внутри словно пружина сжалась. Они прошли мимо, этот парень был им не интересен. Просто ещё один бомж (и в его случае это не было ошибкой).
Обитатели Руин жили, как оказалось, не только в старых многоэтажках, но и в хибарах, как попало построенных на пустырях. Хибары совсем не похожи были на дома даже небогатых жителей Внешнего города и выглядели так, будто люди соревновались, как сделать их более безумными и корявыми. Какие-то развалюхи из обломков мебели, досок, ящиков и даже картона. Или просто палатки из брезента. Как можно жить в этом зимой? И всё же из труб, торчащих из подобия окон и крыш, шёл дымок. Здесь жили. И, похоже, жили со вкусом. Несмотря на ночное время, из некоторых жилищ слышались голоса, смех и даже зажигательная музыка: то ли индийская, то ли южноамериканская.