Возле одной палатки что-то варилось в котелке на костре.
А на всё это с фасада высокого здания смотрело лицо – ветер и дожди не смогли полностью уничтожить его, потому что рекламный баннер был сделан из чего-то более прочного, чем ткань. Саша не знал, что это за материал, и как такое возможно, но гигантский плакат слабо светился в ничтожном свете костров (или звёзд?). Казалось, что лицо плывёт над Руинами. Неясно было, что именно рекламировал когда-то этот человек, но явно что-то очень нужное. В старом мире.
Нищета везде одинакова. Разве что в более холодном климате она не смогла бы выжить в таких жилищах, там нужен нормальный рубленый или кирпичный дом с толстыми стенами. Хотя, кто знает, что будет тут дальше? Если похолодание действительно идёт.
В одной из высоток слабо светились несколько окон высоко над землей. Это, конечно, не электричество, больше похоже на свечи. «Лучше бы покупали у нас газ и не выёживались. А сейчас хоть лучиной пусть греются», – говаривал со злобным смешком боцман.
У подножья горели ровным огнем несколько бочек. Рядом кучковались люди, которым подходило определение – маргиналы. Ничего оскорбительного. Просто «люди грани». Очень точное. Правда, и к нему подходит.
Прошёл мимо, но при свете бочек успел рассмотреть граффити на стенах. Здесь их было особенно много, причём из разных эпох. Древние граффити полустерты, но почти красивы, а вот современные рисунки отличались пещерным примитивизмом. И их скорее выцарапывали, чем наносили краской.
Возле импровизированного фонаря – наверное, масляного, Младший увидел дикую сцену.
Мимо проходила толстая фрау в накидке вроде пончо из чего-то, похожего на старый половик. Она катила пустую тележку. Откуда-то выскочил, пританцовывая, странный тип в плаще и шляпе, заступил ей дорогу. Он достал руку из кармана, и Младший сначала не понял, что в ней – бутылка или дубинка. Нет. Вместо руки было… нечто. Ниже локтя рука напоминала гибкое щупальце, изгибаясь в любых направлениях. Мутант выписывал в воздухе восьмёрки своей уродливой конечностью, будто гипнотизируя. И напевал что-то вроде “lieber Augustin”.
Фрау подпрыгнула, ускорила шаг. Тип захохотал и попытался схватить её за плечо здоровой рукой. Но, увидев, что от бочки отделились две тени – изобразил улыбку до ушей, поклонился, приподнимая шляпу, и ушёл в темноту, всё так же напевая и приплясывая. Рука-тентакля явно не годилась для драки. Саша видел такую штуку в одном китайском мультике, но в жизни встретилось впервые. Хотя менее экзотичных мутаций он насмотрелся. Тяжело, наверное, с такой конечностью жить… Нужен хороший хирург, чтобы отрезал и зашил, сделал культю. А отрежешь сам – не факт, что выживешь. Хотя жалко терять кисть, даже такую… Наверное, там сросшиеся пальцы и лишняя кожа. Может, раньше их смогли бы разделить и что-то сделать с суставами.
Вот это и есть «сталкер». А то, что он сейчас проделывал – называется словом харрасмент. «Когда-нибудь бедолагу пристрелят за такое поведение, – с жалостью подумал Саша. – А ему ведь просто не хватает человеческой теплоты».
Младший всё ещё искал место для ночлега, ему очень хотелось согреться, поесть и поспать. Снова почувствовал, что за ним кто-то идёт. Парень не ускорился, не стал менять планов, сворачивать. Уже был научен.
Не стал даже оглядываться. Был уверен, что субъект отстанет. Но вышло по-другому. Через пару минут услышал за спиной зловещий шепот:
– Geld! Gibt mir dein Geld… Bitte.
Младший спокойно и не спеша повернулся. Испуга не было. Удивление. Уж очень последнее слово не к месту.
– Give me money, son of a bitch! Ineed! Please! – повторил незнакомец. Теперь Саша смог разглядеть его. Куртка расстегнута, будто этому странному субъекту жарко. Лицо под капюшоном рваного худи – как у клоуна – белое с чёрными подглазьями. А сами глаза красные, злые, как у одного создания из ужастиков, жившего в канализации.
Почему-то совсем не было страшно. Хотя у «клоуна» в руке был нож-выкидуха и он потрясал им, как брелоком, то открывая, то закрывая. Лезвие слегка дребезжало. Но ближе он пока не подходил.
Ярость охватила Младшего – такая сильная, что легко перевесила тревогу от непривычного места и дикой ситуации. Он даже не стал доставать пистолет, а просто сунул руку в карман и прошипел:
– Урою, сука-бля. А ну, пошёл!
Думал, что придётся драться, но грабитель, а может, побирушка, сразу сдулся и сник. Сначала застыл, а потом попятился. Спрятал нож, будто просто игрался с ним. Отошёл на несколько шагов, и уже издалека бросил: