За проявленную во время нападения пиратов отвагу Шамана тоже наградили. Его признали полноправным членом команды и теперь он мог наравне со всеми работать не за страх, а за совесть. И за талеры, конечно.
Бригаду Скаро стали направлять на более чистые и квалифицированные работы. Как Младший понял, они раньше были чем-то вроде штрафбата, но теперь свои грехи искупили. Саша наконец-то получил статус матроса, кончился его испытательный срок.
В свободное время он частенько заходил в кают-компанию, хотя с большим удовольствием полежал бы в своей каюте с книжкой. Но Саша давно усвоил, что бирюков никто не любит, что знакомства нужно поддерживать, что изобразить интерес или создать видимость компанейского парня вполне возможно. Особенно, когда ты один и на чужбине. Да еще не на твердой земле, а внутри металлического ящика, который болтается по морям, по волнам, набитый бедовыми людьми, а вокруг творится климатический звездец, прогоняющий людей с насиженных мест. Может, и оборвыши не просто так на Питер попёрли?
– А ты неплохо держался во время атаки. Кем ты был в своей медвежьей России?
– Разные вещи делал… Чаще всего был сталкером, – сказал Младший. Немного приврал. Но он помнил о бэкграунде Скаро и надеялся на профессиональную солидарность.
– Ну-у-у, – протянул с явным осуждением в голосе Штеф, – Чувак, быть сталкером плохо. Нельзя преследовать женщин. Если девушка отказала – просто забудь и переключись на другую. За пределами этого корабля их много. Да, надо активно добиваться. А иначе люди вымрут. Можно харрасить. Но сталкерить не надо.
У Младшего глаза на лоб полезли от удивления. И только потом они поняли, что подразумевали под словом «сталкер» совсем разные вещи.
Поржали.
– Сталкеры страшные люди, ха-ха-ха. Ходят по развалинам, ищут девушек, ха-ха. Так и абьюзером стать недолго.
– Каким еще арбузером?
– Ну, это тот, кто издевается над людьми, – объяснил Саше непонятное слово румынский молдаванин. – Я как-то хотел организовать на судне группу по контролю за гневом. Типа тренером быть. Но она распалась. Потому что подрались все, мебель в кают-компании переломали. А вообще, с девушками – как с поисками золота… нужно много бегать, много потеть и тонны породы просеять… Проще найти в этом море золотую рыбку… чем нормальную…
Тут подошел боцман, а с ним и Кнут.
– Скаро, кончай трепаться, Казанова хренов! – Борис Николаевич был явно не в духе и хотел на ком-то сорвать злость. – Твоя вахта через двадцать минут. Вали на свой пост.
– Я успеваю, босс, – произнес молдаванин.
Боцман в ответ разразился многоэтажной матерной тирадой, из которой было ясно – если Скаро опять опоздает хоть на минуту, капитан из его башки сделает украшение для носа корабля.
– Борис, а что означает – «твой кролик»? – спросил Кнут на инглише, наливая себе пиво. – Ни у кого здесь сроду не было никаких кроликов.
– What?
– Ну, ты постоянно говоришь: «Your bunny! Your bunny!».
– А-а-а. Это непереводимая игра слов, Кнут. Вам, иностранцам, не понять.
Конечно, боцман мог гораздо заковыристей загнуть. Но покойного Богодула из Питера никто не обошел бы.
– Алекзандер! – Кнут, словно отец родной, напомнил Младшему, когда Скаро ушёл, – Вали лучше спат. Утром тебя ждайт рыба. Много рыба.
За эти недели Данилов не только познакомился с интересными людьми, увидел чужие края, но и узнал много нового.
Он освоился на корабле и уже не путал нос с кормой, а ют с баком.
Однажды ему довелось побывать даже в машинном отделении, когда там затеяли грандиозный санитарный аврал. Саше доверили таскать тяжести – вынести какие-то прогоревшие решетки и множество железяк непонятного назначения. Главный двигатель показался ему адской машиной, громыхающей, огромной и опасной. Сашу к нему и не подпустили, но даже издалека он увидел, как сложно там всё устроено и какими маленькими выглядят рядом с этой махиной обслуживающие её мотористы.
В «кочегарке» было жарко, как в преисподней, и работники были черные как дьяволы. И такие же злые.
Кого попало сюда не ставили, потому что ошибка могла стоить дорого. Кочегары получали удвоенный, а мастер – утроенный паек. Закидывание угля в топку, судя по обрывочным рассказам, это особое искусство, а не просто «бери больше, кидай дальше». Да и чистка колосников тоже.
Конвейер для подачи угля имелся, но настолько капризный, что полагаться на него было нельзя. Неделю работал, неделю стоял, а уголь нужно подкидывать постоянно и равномерно. Опытные кочегары могли печь обслужить с закрытыми глазами. И заменить собой любую автоматику. Таких ценных кадров судовладельцы искали, переманивали, а иногда и насильно уводили с других кораблей, ставя перед выбором – или работа за плату или кандалы. Хотя Ярл такое не практиковал.