– Да, позаимствовал. Капитан – неплохой мужик… но жмот и думает только о своей семье, – продолжал Скаро. – И это правильно. Но я буду думать о своей. Моя семья – это я. Мы немного поцапались с ним на днях. И Ярл пошёл на принцип. Сверхурочных, сказал, не платить… голый тариф и никаких «за вредность». И Борис его поддержал, собака морская… Говорит, что оборзел я. А я не борзел. Я честность люблю. И вот ночью навестил сейф и нашел там клад. Вспомнил, что я немного «медвежатник», хоть мишек и не обижаю. И я не всё забрал, а только то, что мне причитается. Они меня три года накалывали с оплатой сверхурочных. И за боевые должны были доплатить. Вот и накопилось. Да еще плюс пеня.
Скаро встряхнул мешком и тот звякнул.
– Я не хотел так. Но мне эти деньги нужны сейчас, а не через месяц.
– Ты хочешь заплатить долг, чтоб от тебя отстали?
– Почти. Прикупить патронов у одного… лица ближневосточной национальности. И разобраться с Якобом. Вырезать его поганый язык, – Скаро показал на свой финский нож. Покончу с этим или подохну сам.
Молдаванин отхлебнул из фляжки.
– Будешь?
– Не пью.
– Пей, – Скаро наставил на Младшего автомат. – Мы всё равно не доживём до старости. А этот мир рушится. Рагнарёк.
Потом расхохотался и хлопнул парня по плечу так, что тот чуть не упал.
– Да ладно, пей, шучу. Я на предохранитель поставил.
Младший послушно отхлебнул, косясь на автомат.
– Не буду я в тебя стрелять, и не собирался. Скаро закинул «пушку» за спину.
Пойло отдавало дрожжами, но на вкус было приятным.
После нескольких глотков, бородатый забрал у Саши фляжку.
– Хорош. Мне оставь. А насчёт того, что такие, как мы сдохнем раньше, чем природой отпущено... Это факт. Вот я и хочу свалить. Жизнь одна, устал коченеть. Ты был прав. Я со знакомыми поговорил. Дело труба. Последние зимы одна холоднее другой, рыбы мало… хотя её ловят не такие стаи кораблей, как раньше. Значит, что-то в течениях изменилось. Я не метеохеролог, но секу фишку. И я не хочу думать, временно это или навсегда. На сто лет, на двести. Просто собираюсь свалить в южные моря. Там реально на женщинах одежды меньше, подумай.
Похоже, для него это был главный аргумент.
– Короче, в зимний сезон меня уже тут не будет.
– Как ты туда доберешься? – спросил Младший. – До южных морей. Это хренова прорва километров.
– Да уж не пешком по суше. Каботажным плаваньем. Вдоль бережка, на перекладных.
– И ты думаешь, там будет лучше? А корабль где возьмешь?
– Где-нибудь найду. Или подвезут, или матросом наймусь. Это уже мои проблемы. Или угоню, – он осклабился. – А ты умный чувак. Поэтому я тебя не пристрелю и даже не зарежу. Старый я стал… Людей теперь мало... и те, кто непростой... сильно на виду. Как алмазы в угольной куче. Нельзя топить ими котёл. Они не должны подыхать вот так. В разборках таких ублюдков, как я, или эти легионеры, или викинги, или оборвыши. Я-то что?.. Таких – каждый второй на любом базаре. А ты – непростой. Найди цыганку, пусть погадает по руке. Вдруг у тебя… миссия?
Саша вспомнил слова Денисова, и ему стало обидно. Это похоже на «черную метку». Почему ему нельзя быть как все, простым, не особенным? Просто жить и работать, как эти моряки и рыбаки, наёмники и воры? Семью завести… Почему каждый встречный предрекает ему особую судьбу? Они что, не знают, как это страшно? Особая судьба.
– На хрен гадания. Не верю в такое.
– А зря. Кстати… сколько тебе заплатят? Дай угадаю. Норги зажали и твою оплату тоже?
– Не зажали. Заплатят именно столько, сколько обещали. Я отрабатывал проезд и моё спасение. И лодку мне вернули. И ещё двадцатку заплатят. Или тридцатку, забыл. Потом.
Скаро рассмеялся, показав зубы. Два из них были золотыми.
– А я знаю, сколько тебе дали. Ты лузером-то не будь. Они воспользовались твоим положением, когда ты бежал со своей Раши, без ничего. Койко-место и жратва?! За три месяца в обнимку с рыбой?! Ты ведь и сверхурочные брал. И двадцать-тридцать талеров на расходы? Без обид, но это херня! Твой труд принес им в пять раз больше. Они должны тебе больше отсыпать. Это тебя ещё не оштрафовали за вшивую драку с чехами. Нас – штрафанули, а тебя мы выгородили. И это не по закону, а по справедливости. Так у вас, русских, принято? Я не русский, Шаман ошибается. Но это неважно. Хочешь, поделюсь с тобой? Ты же не захотел заработать на мне свои тридцать сребреников, – с этими словами Скаро зачерпнул горсть монет из денежного мешочка. – Бери!
– Не надо мне от тебя никаких денег. И тебе они вроде для другого были нужны.