Уже несколько дней они плыли (Саша так и не привык, что надо говорить «шли») вдоль береговой линии страны, которая раньше называлась Германией. По берегам оказалось довольно много поселений, но городами мало какие можно назвать. Дальше от берега полно и пустошей, и руин, как в бывшей России. Боцман сердился: Россия не может быть бывшей. Не смей так говорить, парень! По словам штурмана, в руинах карлики из легенд о Нибелунгах стерегут свои сокровища. Такие шутки казались Младшему неудачными.
Несколько десятков километров они плыли по реке, пока та внезапно не развернулась ещё шире. На этих рукавах и стоял город.
Первое, что Младший увидел – были огромные портовые краны, которые казались стадом диплодоков с вытянутыми шеями. У некоторых шеи были свёрнуты или отломаны.
Как и во многих портовых городах, в Гамбурге имелся Старый Порт – целая пристань мёртвых кораблей, «летучих голландцев», их постепенно разбирали, снимая всё полезное.
Но и действующий порт был большим. Город выходил к реке лицом так, будто хотел в неё окунуться. Обычно жилые дома начинаются в десятках, а то и сотнях метров от берега, но здесь ближайший дом, встречавший их, был сам похож на огромный кирпичный корабль. Прямо под окнами были пришвартованы катера и лодки. Так раньше во дворах парковали машины.
Следующее, что бросилось в глаза – множество башенок и шпилей. Фасад города напоминал по стилю Лондон, каким его представлял Саша. «Готика» – откуда-то всплыло слово. Впрочем, архитектура – не его конёк. Может, и не она.
Погода не баловала: шел дождь, иногда переходящий в мокрый снег.
Небо затянуто тучами, но гавань подсвечена, несмотря на утро, яркими огнями, которые помогали кораблям не сбиться с курса. Прожектора здесь заменяли маяк.
Кораблей было немало, но по сравнению с «Королем» почти все смотрелись как кильки рядом с большой тихоокеанской сельдью (которую они, по понятным причинам, не добывали).
Наконец, моряки сошли на берег. Данилов спустился по трапу вместе с Борисом Николаевичем и бомцанской командой.
Ура, вот и твердая земля!
Первым делом он огляделся. И сразу отметил: недалеко стоял пришвартованный «драккар» – патрульное судно Легиона. В ряду пузатых «торговцев» и «рыбаков» он был хорошо узнаваем по своим хищным контурам, даже если бы над ним не реял знакомый флаг с грозовой руной. Но Младший убедился, что молота рядом с руной нет. Значит, это не охотники за головами. Копья тоже не было. Рядом с руной-молнией была буква «Л», точь-в-точь как русская.
«Это греческая буква. Как у спартанцев Лаконии», – вспомнил Младший какой-то фильм. Но означает она, вероятно, Легион. Хоть это и неграмотно.
Рядом с драккаром на пристани переминались несколько часовых. На них были, конечно, не рогатые шлемы, а каски, похожие на немецкие. Это явно легионеры, Младший уже научился их отличать. Далековато забрались от своей базы. Хотя, если подумать, тут только неширокую в этом месте Балтику пересечь. Но раз здесь не их территория, а «свободный город», то и опасаться нечего. Надо вести себя максимально спокойно. Да и какие у них могут быть претензии к Саше?
Жаль, что никто не подсказал ему, где найти экуменистов.
Спросить у Скаро он по понятной причине не успел, Юхо и Борис Николаевич только пожимали плечами, как и Василий с Эдиком. А спрашивать штурмана Младший не захотел, дабы избежать лишних вопросов и подозрений.
Но если уж искать прогрессоров цивилизации, то где, если не здесь? Даже отсюда было видно, как город велик.
Таможенную проверку он прошёл вместе со своими. Так проще.
Процедура оказалась краткой и включала визуальный осмотр и несколько вопросов вроде «цель вашего визита?».
Младший был наслышан, что бывает полный досмотр, куда более дотошный, чем в Уфе или Питере. Даже в задницу, мол, заглядывают и приборами просвечивают. Его очень напрягала такая перспектива, но оказалось, что такое тщательное исследование – только для лиц, показавшихся таможенникам подозрительными.
Николаич пояснил, что так ищут контрабанду – вещи, за которые не заплачена пошлина или которые запрещено ввозить. Например, наркотики. У Младшего был только рюкзак, битком набитый. Но команду траулера тут явно знали. Может, если бы он шёл один, его бы остановили и пригласили в отдельную комнату… Сашу, кстати, предупредили, что в таких случаях нельзя сопротивляться или предлагать взятки. Мол, это бесполезно, только хуже сделаешь. В общем, когда подошла Сашина очередь к строгому офицеру в чёрной форме и в фуражке с гербом Вольного Ганзейского Города, сердце его колотилось, хотя он и старался не показывать своё волнение.