Но Андр покачал головой, отгоняя неприятные мысли. Земля такая зеленая, жизнь такая широкая; палец, перевязанный белой тряпочкой, почти не болел, скоро совсем заживет, и шутя можно будет поднимать вилы с навозом… Лето еще только начиналось, до осенней слякоти далеко, деньги у хозяина почти не тронуты — можно будет сапоги справить, если только у отца не будет особой нужды… С Юрьева дня он лелеял эту мечту, только говорить о ней никому не решался…
Перейдя мостик через ручей, он взобрался на другую гору и глубоко вздохнул. Хотя настоящее было не такое, как хотелось, зато будущее сулило столько хорошего и неожиданного, что хотелось смеяться. Лаура только что вышла из дома и свернула к калитке цветника, ее гладкие черные волосы блеснули на солнце рыжеватым отливом.
Словно услышав зов, Лиена выглянула из клети. Уже издали был заметен лукавый вид Андра. Широко улыбаясь, он подмигнул ей, долго засовывал руку в карман пиджака, еще медленнее вытаскивал. Она не могла дождаться, даже ногой притопнула.
— Ну, показывай скорей, увалень этакий!
Андр торжественно протянул горсть, но не раскрыл полностью до тех пор, пока содержимое не перешло в руку Лиены.
— Это он просил передать тебе. Мы встретились с ним у Вайнелей и шли вместе до рощи Карлсонов.
Кто был он — Лиене говорить не нужно. От счастья она так покраснела, что слезы набежали на глаза. Андр не смеялся над ней, ведь Карл ему близкий приятель, и от всего сердца они желали добра друг другу. Андр был счастлив и гордился тем, что ему они доверили свою тайну. Карл тоже не назвал ее по имени.
«Это передай ей… скажи — от меня» — так он сказал.
Катыня и Пичук — тут как тут, ловили его за брюки: «И мне! И мне!» От этих волчат другого и не услышишь. Он сделал страшное лицо, чтобы напугать их, но они все равно не отставали.
Лиена не могла оторвать трепетного взора от своей раскрытой ладони, будто на ней лежало целое сокровище. С ее алых щек сбежал румянец, на загорелом лице осталась только улыбка, как нежный отблеск от распускавшихся кругом цветов яблони. Вдруг она, заметила внизу у изгороди две пары алчных глазенок и два перепачканных, жадно раскрытых ротика, — точно впервые увидела этих ненасытных лакомок.
Да разве не хватит ей? И бросила каждому по драгоценной конфетке, и рассмеялась, когда они начали жадно сосать, а потом хрустеть зубами. Нагнулась, концом передника утерла нос девочки, а Пичука схватила и так сжала, что тот запыхтел, стараясь освободиться.
Когда она поднялась, откуда ни возьмись подбежала Тале. Тале не смотрела с мольбой, лицо серьезное, требовательное, длинные выдающиеся зубы прикусили нижнюю губу: если дали тем двоим, то и ей, конечно, следует, без возражений и немедленно. Лиена понимала ее и признавала незыблемость ее прав, но у самой ведь оставалась только одна конфетка. Трудный вопрос! Что делать? Но вдруг она расцвела: почему бы не разделить поровну? Вскоре обе сосали свои половинки и, улыбаясь, кивали друг другу: это справедливо и честно.
У калитки цветника Андр Осис остановился. Сердце так полно всем пережитым, что непременно нужно еще что-то сделать, с кем-то поговорить, может быть рассказать еще раз о том, как нечаянно встретил старого друга Карла из Заренов и шел с ним до Карлсоновой рощи. Нагнув ветку сирени, Лаура ломала цветы, которые за день совсем распустились, должно быть хотела поставить букет в комнату. Можно отдать ей челноки. Вдруг Лаура повернулась так резко и взглянула на него так холодно, что восторг мгновенно развеялся, Андр почувствовал себя неловко.
На кухне хозяйка Бривиней взяла челноки и порадовалась на образцовую починку: «Хотя и нехристь и придурковат, но ремесло свое знает». Мать даже не взглянула на свои починенные шпульки, а взволнованно и выжидательно смотрела на Андра, полная любопытства: какие новости он принес с собой из Вайнелей? Отец тихо лежал в кровати; дурман, кажется, прошел, но он не спал, мрачный — как всегда с похмелья.