На этот раз даже Браман не выдержал, расхохотался. Ванаг подозрительно повернул бороду в их сторону, однако понял, что смеются не над ним. Подошел размякший, приветливый.
— В нынешнем году не трава, а капуста. Только бы убрать до дождя.
— В низине у ручья не хуже будет, — сказал старший батрак, — да и у реки, за яблоневым садом. Этой зимой у нас лошади загарцуют. Убрать успеем, дождь пойдет только в полнолуние. А на Спилве осоку пускай и заливает, скотина ее лучше ест, когда она немного подопреет.
— А выдастся дождливый день, так за навоз примемся. — Ванаг потер ладони, точно они чесались. — Рожь тоже скоро начнем жать, а там далеко ли и до уборки раннего льна — как бы все разом не навалилось.
— Не навалится, — отозвался старший батрак, откинув назад темную прядь волос. — У нас все выйдет как по нотам.
Остальные ничуть не разделяли их восторга, Андр Осис втихомолку ощупал ладонь и даже вздохнул…
Однако не все пошло как по нотам. С прибрежного луга сено Получилось — залюбуешься, но при укладке у Мартыня Упита вышел спор с хозяином.
Чердак над клетью набили до отказа, а на поветь Бривинь в этом году складывать не разрешал. Крыша худая, проваливается — прошлой зимой сено начало перепревать и Машка стала кашлять. Не хотелось ему гноить такое добро. Мартынь уверял, что кобыла и позапрошлой зимой немного кашляла, потому что все время без дела стоит и сердце у нее обрастает жиром. Неужели хозяин хочет оставить поветь совсем пустой, чтобы скотина внизу мерзла? Хозяин все равно не соглашался. В хлеву и так тепла будет довольно, если прикрыть сверху слоем ржаной соломы. В хорошо сметанном стогу сено сохраняется лучше, чем под дырявой крышей.
Стог на прибрежном лугу у рощи сметан хорошо — Либа Лейкарт известный мастер. Состожила в виде груши — так одна она умела. И рассчитала точно, охапки лишней не осталось. На макушку стога, на концы четырех связанных крест-накрест хворостин, насадила кусок дерна, чтобы ветер не разносил сено, пока не осядет, и чтобы дождь по хворостинам стекал на землю. Когда Либа по закинутой на стог веревке соскользнула вниз, сама хозяйка пришла посмотреть и порадоваться. Спрятав руки под передник, она улыбалась и одобрительно кивала головой. Тридцать пять копен — шесть хороших возов — сложены и утоптаны так, что и капли не просочится. Низенькая, важная Либа стояла, гордо выпятив грудь, и, прищурив глаза, осматривала свое сооружение.
На берегу реки, пониже сада, сметали еще два стога, чуть побольше. Последний не успели кончить — подмочило, туча набежала так быстро, что разворошенное сено не успели даже сложить в копны. Рассерженный Бривинь ходил вокруг и ворчал — он ведь говорил, что сегодня за этот стог не надо браться. Иволга стонала второй день подряд, мухи кусали как бешеные, телята два раза прибегали домой, ветер к ночи не стих, — и младенец сказал бы, что это к дождю. Старший батрак хоть и не помнил, чтобы хозяин говорил это, но ему самому надо было догадаться, поэтому он держался поодаль и угрюмо молчал. С невыразимой злобой посмотрел он на черную тучу, которая спокойно уходила за Лемешгале, будто ей и дела не было до чудесного сена Бривиня. Послал Брамана починить изгородь у загона, Андра Осиса нарубить кольев для сушки головок льна, а сам пошел с Галынем окучивать картофель, — теперь, после дождя, в самый раз.
Напрасно поторопились скосить за два дня и весь Спилвский луг. Едва успели переворошить валы, как начался дождь, — мелкий, из набегающих тучек — побрызгает и перестанет. Погода стояла теплая, безветренная, роса не сходила ни днем, ни ночью. Следовало опасаться, как бы на рожь не напала ржавчина. Сам хозяин Бривиней ходил пасмурный; по утрам, выйдя на середину двора, так угрюмо задирал бороду вверх к медлительным облакам, как будто за ними таился его злейший враг. На молитве в воскресенье Анна Смалкайс открыла книгу песнопений на том месте, где было про крест и испытания, а Лаура впервые подтянула грубым мужским голосом, но не могла петь правильно и даже не замечала, как от напряжения на лбу появилась отцовская складка и рот безобразно кривился. Сама хозяйка поторопила Анну в церковь, — может быть, все-таки тот заметит, что в Бривинях живут не язычники, и ни к чему гноить весь огромный луг.