Слегка сконфуженный, старший батрак замешкался на Спилве, пока Андр с Глынем не привели лошадей поминальщиков. Викул и Межавилк по пути свернули домой — до Бривиней и пешком можно дойти. Бривиньский серый стал необычайно дерзким. К траве и не притрагивался, а, прижав уши, ковылял навстречу каждому прибывшему четвероногому гостю и, даже не обнюхав, подбрасывал зад и неожиданно ловким ударом копыт отгонял в сторону. Через полчаса все чужие лошади были отогнаны от своих в самый дальний угол выгона, сам он остался посредине и, нехотя пощипывая клевер, злыми глазами следил за порядком. Когда глупый любопытный пегаш захотел познакомиться с гостями, то получил по ребрам такой удар, что сразу понял, где его место. На горке в хлеву беспрерывно ржал жеребец Иоргиса из Леяссмелтенов, стоявший в одиночестве.
Поминальщики, расположившись в людской, чувствовали себя отлично. Каждый сам понимал сразу: всем за стол не поместиться, те, кто побессовестнее, старались усесться первыми, но оказалось, что спешить было нечего. Ванаг распорядился внести стол от Осиса, да еще поверх опрокинутых бочонков из-под пива положили доски, — уместились все, только на стол, что у стены, не хватило скатерти. Не одни гости, но и главная стряпуха Тыя Римша была довольна: можно зараз накормить всю ораву и останется еще время передохнуть. Только Герда Лидан ни за что не хотела подняться с лежанки и занять место за столом и мужа туда не пускала. Куда уж им таким — могут и подождать, они тут не ко двору, у Лидака пиджак с заплатками на локтях, а на ней самой — полусуконная кофта, оставшаяся еще от матери. Но Мугуриене без долгих разговоров схватила ее за руку и подтащила к столу, довольный Лидак присел рядом и завел важный разговор с хозяйкой Озолиней.
Само собой разумеется, оба церковных старосты, сунтужский барин и Саулит оказались в хозяйской комнате. Отведав холодца и тушеной говядины, они принялись размешивать в стаканах грог, на их столе стоял и красный граненый графин ликера. Кое-кто за большим столом вытягивал шею, поглядеть, как в хозяйской комнате едят с тарелок вилками, взятыми напрокат у Миезиса. Мартынь Ансон топтался у дверей, будто случайно очутившись там, но его никто не позвал, и он, обидевшись, протиснулся за стол между Августом из Калнасмелтенов и Иоргисом из Леяссмелтенов, а за едой старался подслушать, о чем говорят сидящие рядом Иоргис и Лаура. Но тут нечего было подслушивать: Лаура только изредка цедила по словечку, — она ведь тоже не из разговорчивых, тогда как Иоргис в ответ лишь бурчал «да» или «нет» и глядел мимо нее на Зету Лупат, которая на этот раз сидела по ту же сторону, рядом с отцом.
Сам Ванаг только на минутку заходил в свою комнату к высокочтимым гостям, а большую часть времени проводил в людской, тем самым показывая, что на поминках для него все, как есть все, равны. Сначала подсел к Лиелспурам, делая вид, что не замечает, как глубоко они обижены, что их не пригласили в хозяйскую комнату, и почти совсем не едят и не пьют, только перешептываются друг с другом. Затем Ванаг прошел к нижнему концу стола, где довольно долго разговаривал с палейским свояком, однако ему не удалось задобрить Герду, которая теперь провела непереходимую границу между собой и богатыми родственниками. Но в общем нижний конец стола был польщен, — три руки разом протянулись налить пиво в кружку хозяина Бривиней. Пиво действительно удалось на славу, Осис обходил столы и следил, чтобы у всех пива было вдоволь, и только улыбался, когда хвалили пивовара. Становилось все шумнее и веселее.
В самом дальнем углу, у двери, высились, как два столба, Викул с сыном и усердно ели, но втянуть их в разговор было невозможно. Рядом с ними даже Андр Осис чувствовал себя смельчаком и шутил над Фрицем, постоянно подливая ему и чокаясь, хотя тот больше полкружки не мог выпить зараз. Проходя мимо, Ванаг укоризненно покачал головой, но подвыпивший сын испольщика только скалил белые зубы. С шурином Вецкалачем Бривиню совсем не повезло, — они с женой и сыном важничали, делали вид, что попали сюда только мимоездом и присели на минутку, вот-вот встанут и уедут. Юла как бы не замечала брата и с преувеличенным вниманием слушала, как старуха Яункалачей проклинала своего сына Яна: выманил у них усадьбу, а теперь гонит самих на Волчью гору. Сам Вецкалач пространно рассказывал Осиене про своего сына, который ни одного дня не ходил в училище, а все равно намного умнее учителя Саулита и лишь чуточку уступает приходскому учителю. Вот, к примеру, в календаре за этот год нашел, что в марте вместо первой четверти показано полнолуние. Мальчишка самодовольно слушал и поправил отца: чего он там мелет, эта ошибка была на апрельской странице, а не на мартовской.