Вецкалач тоже не стоял на ногах. Руками еще хватался за телегу, но никак не мог найти конец оси, чтобы опереться ногой. Вецкалачиене, перегнувшись через сиденье, тащила его за ворот и кричала Ансису, чтобы тот обхватил его под коленку и подсадил. Так вдвоем и втащили его, никто не подошел помочь, хотя Лизбете стояла поблизости и наблюдала исподлобья.
Старуха из Яункалачей сама дала своему старику здоровенного тумака в спину, потому что он никак не мог держать прямо свои огромные кости и почти клевал колени носом, на кончике которого колыхалась большая капля.
— Разве я тебе не говорила: пей, да с умом! — кричала старуха, по потом спохватилась и продолжала совсем другим голосом: — Много ли он выпил, не больше меня. Но если все лето хлебаешь одну похлебку с салом, откуда же сила возьмется? Запрягли нам этого косматого медведя, когда конюшня полна лошадей, которых сам отец вырастил. На посмешище, право на посмешище…
Она хлестнула длинной хворостиной, с которой даже не были сорваны листья. «Косматый медведь» только свирепо покосился и отмахнулся хвостом.
Иоргис из Леяссмелтенов сам запряг своего жеребца, никому не позволил помочь. Трое Калнасмелтенов ехали впереди, Иоргис, будто и не пил, — особняком, позади; жеребец шел, гарцуя, выгибая шею и задевая подковами о колесо. Хозяйка Бривиней посмотрела на Лауру и, многозначительно улыбнувшись, кивнула головой.
Лишние столы и скамейки уже вынесены во двор, запачканные салом и пивом скатерти переброшены через плетень, после обеда их замочат в бадье. Либа, бранясь, подметала засоренный и заплеванный пол; на том месте, где сидел шорник, была целая лужа. Тележный мастер один остался за столом в хозяйской комнате; услышав, что кто-то вошел, с усилием поднял голову и захлопал глазами.
— Мне думается… — бормотал он. — Мне думается… разве до утра сидеть будем… Господин Рауда ведь тоже спать хочет…
Ванаг растолкал его.
— Тебе думается! А ты, сатана, делаешь мне телегу или нет?
Лизбете брезгливо скривила рот.
— До второго пришествия придется ждать. Мяса просить — это он умеет.
Хозяин Бривиней сильной рукой схватил мастера за ворот и поднял со стула.
— Мартынь, уведи его и уложи, пусть проспится!
Ввалился Мартынь Упит — задорный и сильный.
— Давайте сюда его! Уложу в крапиву, пускай парится до вечера!
Он взял его под руки и потащил к двери. Но у тележного мастера ноги были словно без костей, к тому же и проводник держался на ногах не особенно крепко, и на дворе им на помощь поспешил Осис. Так они втроем и поплелись к хлеву.
Лаура чуть не ломала руки в своей комнате: Саулит прямо в сапогах повалился на ее кровать. Видно, хотел доказать, что еще в состоянии читать: в руках смятый календарь, очки съехали, нитка, привязанная вместо отломанной дужки, еще держалась на ухе. Учителя в крапиву не уложишь, как-никак пел он хорошо. Либе Лейкарт пришла хорошая мысль: угол старого Бривиня уже вымыт, она внесла сенник Маленького Андра и раскинула вдоль стены — можно уложить здесь, все равно ничего не почувствует. Действительно, Саулит не чувствовал, как они обе тащили его в угол старого Бривиня, не проняли его ни поднявшаяся туча пыли, ни капли разбрызгиваемой воды, когда Либа снова стала мести комнату. Шляпу положили ему на грудь, на нее бросили очки, но календарь Лаура прибрала. Саулит спал, сжав кулаки, и храпел так, что на дворе было слышно, до самого обеда не закрывал рта и ни разу не пошевельнулся.
Анна Смалкайс и Лиена от расстройства метались во все стороны, Анна бранилась и звала на помощь хозяйку: два курземских «штудента» забрались в клеть и спали на их кроватях. Хотя Лизбете и пришла посмотреть, но не знала, что посоветовать, — молодых людей, товарищей Екаба, не вытащишь за ноги, как старого Саулита. И что они обе здесь раскудахтались, словно вспугнутые наседки. Спать ведь все равно не придется — погода для уборки сена подходящая, хозяин велел сейчас же после завтрака разворошить валы на Спилве — нельзя же допустить, чтобы сено совсем погнило, за долгую зиму овцы сжуют и эту осоку.
Сама тоже никак не могла успокоиться: утром опять пропала пестрая курица, уже вторую неделю не удается укараулить, куда она кладет яйца. Должно быть, собралась высидеть тайком цыплят. А какие теперь цыплята — до осени не вырастут, такие птенцы все равно зимой замерзнут или в хлеву коровы задавят, только зря перепортит все яйца… Она обыскала клети и хлев, обошла вокруг конопляника, даже в ригу и в половню заглянула. Либа подмигнула Анне: «Знаем, какую курицу! Ищет, не дрыхнет ли где ее штудент».