Ранним утром все вели привязанных к телегам лошадей, коров и бычков. С телег свешивались головы телят, блеяли ягнята, хрюкали за решетками свиньи и визжали поросята, в ящиках и обвязанных тряпками корзинах сердито клохтали старые, уже переставшие нестись куры. Вдоль большака в два ряда двигались пешие. Отпущенные хозяевами батраки собирались гулять весь свободный день и вышли в путь сразу после завтрака. Достоинство не позволяло землевладельцам так спешить — они начали запрягать не раньше того времени, когда обычно отправлялись в церковь.
Из Бривиней первой вышла Анна Смалкайс. По-настоящему ей бы следовало остаться — ее очередь убирать по дому, но у нее была такая неотложная надобность, что Либа вызвалась заменить ее. Так же обстояло и с Маленьким Андром — он мог уйти только при условии, если бы кто-нибудь взялся попасти за него скотину. Конечно, такое доброе сердце оказалось только у Лиены Берзинь, хотя здесь большую роль сыграла и их дружба. Оба Андра отправились вслед за Браманом, Осис с Галынем запрягали испольщикова чалого. Сам Бривинь с Мартынем Упитом тоже снарядился раньше обычного: пока сдадут льняное семя, пройдет часок-другой, а впереди еще были разные важные дела.
— Поглядим, поедет невеста или нет, — сказал Андр Осис, когда они с Маленьким Андром проходили мимо зеленеющей озимой ржи на горе у дуба. Теперь он Лауру иначе как невестой не называл и старался вложить в это слово как можно больше презрения и насмешки, хотя в Бривинях никто не видел в этом ничего смешного.
— Нет, не поедет, — ответил Маленький Андр, — я видел, как она за завтраком отрезала себе другой ломоть хлеба.
Это, конечно, верный признак, что не поедет. Когда собираешься на ярмарку, нужно постараться оставить побольше места для клидзиньских кренделей.
— Я тоже думаю, не поедет — стыдно людям на глаза показаться.
Он думал, что Андр подтвердит, что Лауре стыдно. Но тот и не собирался подтверждать, ответ его был самый неожиданный:
— Вот глупый, чего же ей стыдиться? Да Леяссмелтены самая большая усадьба во всей волости! У кого еще есть такой жеребец, как у Иоргиса Ванага?
Все это прекрасно знал и Андр Осис, поэтому он насупился и стиснул зубы. Никто, ну никто не хотел видеть ничего зазорного и смешного, да, по правде, он и сам не сказал бы, чем это плохо.
Только когда дошли до Вайнелей, он вдруг разговорился, стал объяснять Маленькому Андру, какая здесь хорошая земля — в ячмене ни одной сорной травинки и горох мягче, чем у даугавцев. Сам Иоргис Вевер еще поумнее Ванага, у него на столе ткацкий станок такой маленький, что смех берет. И у Альмы вовсе не водянка — если будет начесывать волосы на лоб, тогда голова покажется не больше, чем у других девушек. Но Маленький Андр был равнодушен и ко лбу и ко всем этим Вайнелям с их Иоргисом Вевером. Он даже и не слушал, а во все глаза глядел на станцию, где только что остановился рижский поезд и паровоз с шипеньем выпускал огромные клубы пара…
Лизбете угрюмо посмотрела вслед хозяину и старшему батраку. Они шли по обеим сторонам подводы с льняным семенем и о чем-то разговаривали. Если уж начинает шептаться с этим пустомелей Мартынем Упитом, добра не жди. Вот как и в тот раз, перед тем как выкинуть эту дурацкую штуку на пожинках. Сам-то хоть и старается держаться по-прежнему, но тюрьму забыть не может, в сердце-то сосет, не дает покоя. Только бы сегодня чего не стряслось! Лизбете смотрела до тех пор, пока большой вороной не скрылся за кленами Межавилков, потом тяжело вздохнула и пошла обратно.