Жизнь одним поворотом вошла в старую колею. После обеда Тале снова мотала цевки на хозяйской половине, маленькие с ликованием вбежали к матери — показать кусочки сахара, которые им дала тетя Лаура. А на ужин хозяйка принесла такую миску супа из свиных потрохов, что пришлось даже Андра призвать на помощь, чтобы съесть все. Андр помог выхлебать суп, но читать на хозяйскую половину все же не пошел.
— У них больше на уме Лаурины тряпки, чем моя книга, — сказал он, глубоко оскорбленный.
Маленький Андр уже не жил в Бривинях, и поэтому чтения в людской прекратились. Зато Осису пришлось принести еще полштофа керосина, — лампочка на их половине горела куда дольше, чем прошлой зимой. Как только Андр поднимал голову от книги, сразу начинались длинные разговоры о его будущей жизни в Вайнелях, о свадьбе Мартыня с Лизой Зелтынь, а главным образом — об арендном месте Осиса и новом доме на острове. Каждый день приходило на ум что-нибудь важное, требующее обсуждения. Волость, владельцы, арендаторы с выкупленными и выкупаемыми домами — все это осталось где-то далеко позади, весь остальной мир казался ничтожным в сравнении с мечтами о своей новой жизни и блестящими видами на будущее. С каждым вечером все шире и красочнее становилась картина этого будущего. Комната испольщика Бривиней стала напоминать квашню со свежезамешенным тестом, которое поднималось все выше и выше.
Нет, Ванаг не из таких людей, которые изменяют своему слову. Он вполне согласен с Осисом, что бревна мягких пород из Кундравского леса не годятся для жилого дома на острове. Поехал в имение к самому барону и выпросил у него пятьдесят бревен из Куцсилиньского мохового бора, — стены старых дивайских риг, срубленные из таких бревен сто лет назад, еще сегодня звенели при ударе обухом, как новые. Ванаг на четыре дня отпустил Большого Андра, чтобы помог отцу свалить деревья и вывезти к дороге, потом Осис мог один справиться. Осис сбросил с дровней плетеный кузов, — теперь уже нет времени отвозить бутылки в Поневеж, хотя и потеряешь на этом шесть рублей. Мара согласилась с ним: прежде всего надо думать о том, чтобы скорее доставить бревна на остров, пока из Куцсилиньского леса возят дрова и дорога хорошо наезжена. Осис втащил в комнату санки, — нужно сменить подреза и наложить новые вязки. Дровни послужат и без починки, — наклепки и полозья крепкие. Осис выждал два дня, пока морозы отпустят и дорога станет легче; он все же побаивался, что Леший не пойдет в дровнях — за осень присмотрелся к нему, и появилось подозрение, что по зимней санной дороге тянуть не станет.
В Куцсилиньский лес надо ехать мимо Рандан и Межамиетанов. В Межамиетанах батраки Зиверса возили камни и бревна на постройку помещичьего хлева, — лесная дорога до самой палейской границы накатанная и гладкая, как стол. Чтобы проверить гнедого, Осис навалил для первого случая бревно полегче. По хорошей дороге поехали без задержки, никакой беды не приключилось. Но близ Рандан салазки, прицепленные сзади, раскатились и завязли одним полозом в небольшой канаве. Гнедой сразу же остановился, словно этого только и ждал. Сердце Осиса замерло от дурного предчувствия. Он не стал погонять коня, а прошел и очистил от снега канавку, поправил тонкий конец бревна на салазках. Беда невелика, даже старый чалый выдернул бы воз из этой пустяковой канавы на дорогу, если бы возница помог. Но гнедой стоял, понурив голову, и не думал двигаться, несмотря на гневные окрики. У Осиса опустились руки. Он оставил салазки и пошел к дровням. Конь смотрел на него сердито, прижатые уши ясно показывали: «Прыгай вокруг меня, все равно тащить не стану».
Немало видел Осис норовистых лошадей. Попробовал добром — высвободил гриву из-под хомута, отпустил чересседельник, поправил шлею. Но Леший, наверное, только ухмыльнулся: «Ухаживай сколько тебе угодно, ведь ты у меня не первый».