- Понятно. Ну так давай послезавтра с утра будь готова.
- Не знаешь, есть у него?
- Весной предлагал, но мне не надо, никто не заказывал. А сейчас не знаю, есть или нет.
- Я буду готова послезавтра. Всё. Пока.
После ужина своим ключом дверь открыла соседка.
- Никак хозяйка приехала, - разговаривала сама с собой.
Аксана с улыбкой ждала её на кухне. На столе лежал красивый тёплый мягкий костюмчик для новорождённого.
- Здравствуй, голубушка, - держала в руках конверт. - С приездом.
- Спасибо.
- После работы вот из почтового ящика вынула. Приехала, почему не смотришь почту?
- Это мне? - Удивилась она.
- Тебе, - подала конверт.
- Ася, а это тебе. Нравится?
- Красивенький. Спасибо.
- Не вздумай деньги нести. Это благодарность, хозяйничала ведь. Саша ещё балкон мне сделал, это я вам ещё должна осталась. Я обязательно рассчитаюсь. Спасибо, Ася, и Саше большое спасибо передай.
Поболтали, распрощались, и Аксана распечатала толстый конверт. Письмо писал братишка, "... рад, что хорошо устроилась... Бабу Улю схоронили... на месте её избушки строим дом... Посылаю письмо от мужа, он требует развода". Открыла второй свёрнутый лист "... вышли своё согласие на развод, заверенное нотариально с указанием адреса, данных паспорта, и копией свидетельства о браке". Она задумалась -- не врёт ли он? Она боялась давать свой адрес. Что делать? Как быть? За развод она бы обеими руками вцепилась.
- Нет, надо что-то придумать. В леспромхозе есть юрист, с ним надо посоветоваться.
Перед сном невольно вспомнились годы юности, которые она прожила рядом с бабушкой. У бабы Ули рождёнными были девять детей, четверо из них умерли, едва родившись.
- Бог дал -- Бог взял, - говорила та, крестясь, когда разговор заходил на эту тему.
Больше всего Аксану тормозило отношение бабушки ко времени.
- Ты куда в такую рань... Темно ещё...
- Бабушка, так ведь в школе через полчаса уже звонок прозвенит! Побежала я! - Одеваясь, умываясь одновременно и, жуя на ходу, торопила она в ответ. - Опоздаю ведь. Бросай мне в портфель еду, на переменке съем, - и выскакивала на мороз.
- Подумаешь! Опоздает она на час-другой..., - слышалось вдогонку. Она знала окончание этой часто повторяющейся фразы, - ... думаешь, от этого что-то в мире изменится?
Баба Уля всю жизнь проработала на колхозных полях, грудные ребятишки её выросли рядом "в борозде". Работать начинали не с восходом солнца, как принято сейчас писать о колхозниках в газетах, а только, когда высохнет роса, то есть ближе к полудню. В пору жаркой страды работали допоздна, до появления вечерней росы. Это -- летом, а зимой она никогда не рабатывала. Она никогда в жизни не заводила своего будильника на шесть-семь утра, не таскала своих детей в садик по морозным потёмкам, не неслась, сломя голову, через проходную на завод, как её взрослые давно дети, как всё население городов теперешних. Вот с таким пониманием хода времени баба Уля прожила до глубокой старости, когда автобусы ходят точно по расписанию, рабочие смены начинаются по гудкам, и опоздавших наказывают "рублём", когда в полях сутками напролёт работают сенокосилки, комбайны и трактора.
У Хитрова оказались ещё четыре зимние шкуры гималайских, три больших, одна поменьше. Она все пересмотрела. С собой только триста рублей.
- Я сейчас возьму одну, - говорила она ему, отдавая двести пятьдесят рублей. - У тебя, вижу, мотоцикл есть, завтра после обеда привезёшь ещё три вот по этому адресу, - она написала. - За все четыре я отдаю тебе ровно тысячу.
- Согласен.
- Если ещё будут гималайские -- все возьму. Понял? Но возить ко мне сам будешь.
- Согласен.
Она сняла все деньги со сберкнижки, оставив десять рублей, чтобы не закрывать лицевой счёт, и всё равно у ней не хватало даже со своей домашней мелочью, а до получки жить надо будет больше месяца. Пошла к Елене, просить взаймы, та одолжила, слава Богу. Дождалась Хитрого на следующий день, расплатилась, вынесла шкуры на балкон, и думала, на что их расстилать. Придумала купить линолеум на всё свободное пространство кухни. Пошла и купила. Теперь Асю она будет принимать только в комнате. Для закрепления результата снова пошла в магазин и купила на кухонные двери внутренний замок. Вечером сосед орудовал своим инструментом.
- Зачем придумала на кухню замок?
- Просто захотелось.
- Ты случайно не беременна после отпуска? - Смеялся он. - Прихоти у тебя появились интересные.
- Сплюнь три раза, - смеялась она.
Долго раздумывать не стала, сразу занялась делом.
- Интересно, по чём Фаина шкуру продаёт, если за тысячу покупает? Неужели она тоже, как я, в четыре раза увеличивает цену? Кто может ответить на этот вопрос? У кого это можно узнать? У Алёши? Надо ещё Женю спросить, он тоже может знать. Может Елена знает, у кого шкуры под ногами лежат, там поинтересоваться, за сколько купили. - Так размышляла она в одних плавках, снимая слой соли с жиром с первой, что ровно была растянута во всю кухню. - Чем быстрее я с ними разделаюсь, тем лучше для меня. Когти на лапах убирать не буду, оставлю для красоты, обрезать их не составит труда, если хозяева захотят. И морду тоже оставлю с ушками, глазками и носом -- медведь всё-таки.
В конце отпуска поняла, что сразу с двумя может справляться. Сушку, жировку мздры и обезжиривание меха можно делать в ванной, а в это время на кухне начать обрабатывать вторую. Так она со всеми четырьмя может справиться не за два, а за полтора месяца. То есть за полтора месяца ночной работы она получит чистый доход в три тысячи рублей. Это привлекало.
- А Фаина? За одну продажу со всех -- двенадцать тысяч? Мне непременно надо научиться сбывать самой! А для этого нужны связи во Владивостоке. Зря я Алёшу не посвятила в свои дела, он мог бы зиму поработать в этом направлении.
х х х
В первый день после отпуска она шла по знакомой улице в своём любимом сарафане с часами на руке, с необычными часами, с "командирскими", мужскими, со светящимся в темноте циферблатом. Алёша снял их со своей руки, выразив надежду на совместное будущее.
- Здравствуйте, девочки! - Вошла она, сияющая, в свой кабинет, - чуть-чуть задержалась, больше не повторится.
- Вот и отпускница наша явилась. Давно приехала?
- Давно. Десять дней уже дома.
- И платье у ней новое.
- Маргарита, а часы у ней посмотри какие, - улыбалась Наталья.
- Почему мужские?
- Захотела такие. Ночью светятся, - не скрывала она радости. - Так соскучилась по работе! Девочки, это вам для мелочей, - раздавала она японские пакеты, - пойду в ОТЗ отнесу ещё, да ещё кое-кому.
Она зашла к Елене, в кадры обоим, секретарше, в профком и бухгалтерше, и Екатерине. Всем показалась, со всеми поделилась впечатлениями. Вернулась к себе только к десяти часам, два часа болталась по кабинетам.
- Мы уж заждались, чай два раза вскипятили, тебя всё нет. Садись давай, рассказывай, пока звонков мало.
- Давайте, я вам каждый день буду рассказывать впечатления от одного дня в отпуске, - смеялась она.
- Нет уж, - улыбалась начальница, - я в отпуск ухожу, моя очередь отдыхать, так что давай покороче. Понравилось?
- Слов нет, как понравилось. Это вообще моё первое в жизни путешествие! Изумительный тур! А скажите, Токарский здесь сегодня?
- Зачем тебе?
- По личному.
- Замуж поди собралась? - Усмехнулась Маргарита.
- Ну что вы, как можно так обо мне думать нехорошо. Скорее наоборот.
- С утра не было, к обеду должен появиться или сразу после обеда.
- А ты, Наталья Сергеевна, когда после отпуска на работу?
- Восьмого сентября, - улыбалась та, - тебе первого отчитываться.