«Не ной, тут делов-то на минуту» — ответил чужой голос.
Под пальцами чувствовался холодный металл, руки что-то делали, но теперь Санёк решил в самом деле не сопротивляться, полностью предоставив своё тело во власть чужой силы. А то ещё какой-нибудь орган чувств выключат. Или его самого выключат. Навсегда. Так что он сосредоточился на гудящем звуке в голове и представил, что стоит посреди распределительной электроустановки: жаркий летний день, десятки проводов в вышине гудят так, что по загривку бегают мурашки, а вокруг кузнечики стрекочут и ветер треплет высокую траву…
Тем временем в лесной темноте его руки продолжали действовать. Сняли со спины и открыли рюкзак, достали аптечку. Порылись ещё, пока не нащупали прохладную стеклянную бутылку с водкой. Санёк не пил, но все руководства для туристов советовали иметь её с собой на случай дезинфекции.
Вскоре в нос ударил сильный запах водки, тигрица взревела до ужаса близко, как будто прямо Саньку в лицо — он даже почувствовал дыхание с характерным запахом дикого зверя. Мужчина сжался от чувства паники.
«Тише, тише» — успокаивающе пробормотал чужой голос в его голове. Было неясно, к кому конкретно он обращается.
Затем пальцы Санька прижали гладкую толстую ветку к мохнатой лапе и сноровисто примотали её бинтом. Тигрица стонала тихо, обессиленно.
«Вот и всё, — бодро сказал голос в голове Санька. — Выхожу. Готов?»
«Да», — испуганно пискнул Санёк. На всякий случай он не был уверен, что его отпустят так просто.
Но ощущение присутствия в самом деле исчезло — так же мгновенно, как появилось. От неожиданности мужчина обмяк тряпичной куклой, ослабевшие ноги подкосились, и он повалился на мягкий мох. Глаза перестало выдавливать из черепа, зрение вернулось. Дышалось легко, полной грудью. Как же хорошо, оказывается, контролировать своё тело…
— Всё, всё… — пробормотал Лешич и ткнул Саньку в губы пахнущее спиртом стеклянное горлышко.
Мужчина, позабыв про панкреатит, сделал несколько глотков. Пока поднимался с земли, в голове уже приятно зашумело, тело стало тёплым и расслабленным. Даже захотелось улыбнуться от облегчения, что всё закончилось и никто не пострадал, никого не порвали на куски ветками, не проткнули живот корнями, не закопали живьём в землю, наполнив внутренности семенами, которые буду прорастать сквозь твоё тело, пока ты всё чувствуешь, но не можешь пошевелиться… Санёк мотнул головой, чтобы вытрясти из неё эти странные, невесть откуда взявшиеся образы. Всё же хорошо! Он — герой. Помог! Спас красивую девушку… Тфу, то есть тигрицу. Санёк даже рассмеялся над такой странной ошибкой — надо же, действительно спутал хвостатую красавицу с человеком — и вновь потянулся к бутылке. От водки было хорошо. Всё казалось ненастоящим и безопасным. И эти странные нечеловеческие мысли, которые остались в его голове даже после того, как Лешак ушёл из неё, от водки таяли. Руки у Санька тряслись: стеклянное горлышко ощутимо стукнуло по зубам, спиртовой ручеёк пролился на грудь.
— Издалека приехал? — дружелюбно спросил Лешак.
Мужчина оторвался от бутылки, перевёл дыхание и посмотрел на парочку рядом. Они снова выглядели «нормально» — как лесник в странноватом, но безобидном костюме и вполне живой, улыбающийся Митич. Рядом с ними стояла и внимательно смотрела на него Снежинка — как будто тоже ждала ответа. Под её взглядом Санёк отчего-то смутился: отвёл глаза, щёки стали горячими, не хотелось сказать какую-нибудь глупость.
Он прочистил горло:
— Из Самары. Там… работаю. И тут вот на турбазу приехал. В отпуск.
— На поезде?
— Д… да. Несколько суток. Думал, еды не хватит, мало взял, а чего-то и не хотелось, всё в окно смотрел — мужчина улыбнулся, по телу уже растеклась тёплая истома. — Красиво у вас тут.
Сам чувствовал, что говорит нескладно и абы что, язык уже заплетался. Однако, когда мужчина снова посмотрел на Снежинку, она слушала с интересом. Белый мех с тёмными полосами поблёскивал в лунном свете роскошно, будто дорогое шёлковое платье. Санёк снова тряхнул головой. Что за странные мысли приходят в голову? И почему этот прикованный к нему взгляд голубых глаз так льстит? Хотелось сказать что-нибудь ещё, рассказать ей о себе, спросить о её жизни…
— Посидим? — раздался справа голос Митича.
Санёк… «Нет! — сказал он сам себе. — Я — Алекс! Почему я не могу быть Алексом? Всегда других слушал, делал всё как скажут. А почему я должен? Возьму и сделаю по-своему». Алекс перевёл взгляд: между деревьев откуда-то взялся большой, обложенный камнями и весело трещащий костёр, рядом с которым Лешак и Митич с комфортом устроились на толстом поваленном дереве.