Кроме того, Линда боялась. Она боялась высоты, ведь ширина карниза позволяла сидеть только на самом краю, она боялась этого странного существа, Киры. Она не знала, как реагировать. Затем девушка заметила кое-что еще. К нагрудной пластинке странного комбинезона ее собеседницы был прикреплен бантик, удивительно знакомый бантик… Тот самый…
– Вы тот самый призрак! – воскликнула она.
– Призрак? – Кира покачала головой. – Я не думаю, что призраки используют двигатели мягкой посадки. Попробуй еще раз.
– Но… вы…
– Ты…
–… ты… была невидима! Там, когда меня бандиты…
– Невидимость обеспечивается системой создания голограмм на поверхности моего комбинезона, радиопоглощающей краской, системой постановки помех, системой активной маскировки, системой…
– Значит, вы робот? – удивилась Линда.
– Эй-Ай.
– Я… я думала, вы…
– Ты…
–… ты… живая.
– Мы как раз сегодня обсуждали этот вопрос со священником, – вздохнула Кира. – Мы не уверены.
– А! – Линда вопреки логике почувствовала огромное облегчение. – Что там… произошло?
Её можно было понять. Даже если в церкви она видела привидение, теперь это было знакомое привидение. Забыв о высоте и почти перестав стучать зубами, она беседовала с…
– Он сказал, что я наказание, посланное ему за грехи, – говорила Кира, – но если бы он задержался, я бы легко доказала, что он ошибается. Впрочем, это было в конце беседы.
– А в начале?
– Ну, сначала мы обсуждали вопросы жизни. Он сказал, что раз я мыслю, то я живое существо, и сослался на то, что так угодно моему создателю на небесах. Я возразила, что мой создатель вряд ли находится на небесах, поскольку, по любым меркам, он был мерзким типом.
Линда прыснула.
– Вы говорили о разных создателях, – сказала она.
– Я это поняла несколько позже, – кивнула Кира. – Еще он сказал, что, возможно, у меня есть душа, и мы обсудили вопросы души тоже… В какой-то момент, к сожалению, пульс и дыхание моего собеседника участились, и соответственно уменьшилась способность к адекватному…
– Что ты ему сказала?
– Что, на мой взгляд, то, как он описывает отношения души и тела, идеально укладывается в отношения паразита и носителя, ну и предложила способ… Тут-то он и взорвался.
– Здорово, – сказала Линда. – То есть ты выиграла спор?
– Не думаю, – пожала плечами Кира. – Я бы назвала это боевой ничьей. Спор получился дурацким. Зато в результате Люка посетило озарение.
– Люка?
– Люк – это тоже Эй-Ай, – пояснила Кира. – Он медитировал по системе йогов и играл с Олафом в шахматы. Когда он продул, я как раз закончила исповедоваться, и тут он сказал, что если прострелить камеру твоего автомобиля…
– Что-о?!
Глава 5
Самурай без меча подобен самураю с мечом, но только без меча.
Сенсей
Девица за стойкой скучающе смотрела в потолок. Джулиан тоже посмотрел в потолок, но ничего интересного там не увидел. Тогда он вздохнул и сделал еще одну попытку. Не то чтобы оно ему было особенно нужно, но спорт есть спорт. Меч, образно выражаясь, не должен ржаветь в ножнах. Мечом надлежит рубить направо и налево, в надежде что рано или поздно зарубишь кого-нибудь стоящего.
– Интересно, что под конец они взорвали Эмпайр-Билдинг, – сказал он небрежно. – Правда, это произошло, когда моя группа уже покидала Нью-Йорк…
Продолжать не потребовалось. Девушка, к которой он безуспешно клеился последние четверть часа, оторвалась от созерцания потолка и наградила его таким презрительным взглядом, что сразу стало ясно – она не верит ни единому слову своего собеседника. Наверное, не он первый подгребает к ней с нью-йоркскими рассказами. Ну и подумаешь!
Помимо Джулиана и официантки, изображающей из себя не то орлеанскую девственницу, не то чью-то верную жену, что в данном случае было практически одно и то же, в баре было человека четыре. Одиннадцать утра, чего вы хотите? Народ еще спит. В углу верещал телевизор.
«Интересно, – подумал Джулиан. – Почему в подобных заведениях всегда ставят телевизоры? Никто ведь их не смотрит, а если бы и смотрел – кому от того прибыль? И всегда канал новостей и спорта. Спорта и новостей. Все равно ведь ничего не слышно почти». На экране два здоровенных негра обменивались ударами. Бокс. Затем один из боксеров упал, а второй принялся запивать победу апельсиновым соком. Не бокс. Реклама.
Гудел кондиционер. Было скучно. Юноша вздохнул. С того памятного момента, как его вышибли из армии, он объехал пару штатов, ознакомился с Ниагарским водопадом – так, ничего особенного, загорал и летал на автожире. Но по большому счету – чувствовал он себя паршиво. Все из-за этого несчастного Эй-Ай… Впрочем, почему несчастного? Его ведь освободили в конце концов. Это он, Джулиан, несчастный.