Большинство зрителей были одеты в армейский камуфляж – наемные солдаты городских джунглей, поверившие в миф «Бегства из Нью-Йорка». Оглядывая людей, собравшихся в амфитеатре, я заметила девушку, которая сидела ко мне спиной. Помимо общепринятой в Нью-Йорке шинели на ней была вязаная шапочка, которая показалась мне до странности знакомой. Не ее ли я примеряла в магазине несколько дней назад? Шапочка была не в моем вкусе, но все же… Я уже начинала портиться под влиянием нью-йоркского уличного стиля.
– Ладно! – беззаботно выкрикнул Лекс, вскакивая на ноги. – Пошел сдаваться. Ты еще не передумала? – Он нерешительно посмотрел на Ким.
– Нет, конечно. Но в десять мне нужно быть на работе.
– Отлично. Может, и вы со мной, а?
– Ну да, конечно, – ехидно отозвался Лоренс. – Всю жизнь мечтал. В свой законный выходной.
Лекс надулся.
– Прости, дружище, – пробормотал он, употребив от расстройства британское словечко. – Ведь это с меня шкуру будут сдирать, .
Лоренс сконфузился. Покопавшись в кармане, он достал жевательную резинку и протянул ее Лексу, словно искупительную жертву.
– Ты с ним поосторожней! – сказала я, чтобы развеять мрачную атмосферу. – Лоренс наверняка подмешал в жвачку какого-нибудь наркотика. Потом он затащит тебя в кусты и совратит.
– Жвачка с наркотиком? – тупо сказал Лекс. – Никогда не слышал.
– Ага, – подхватил Лоренс. – Я только что одну сам сжевал. Всегда жую ее, когда выхожу из дома, – на тот случай, если кто-то решит мной попользоваться. Надо же облегчить бедняге работу. – Он удрученно посмотрел на свои костлявые колени. – Я как бы говорю: приди и возьми меня, сопротивляться не буду.
Мы с Ким послушно захихикали. Я сунула одну пластинку жвачки в рот и восхитилась:
– Какое небо голубое!
– Ой, Сэм уже потащило. – Лоренс сделал вид, будто роется в карманах. – Не беспокойся, у меня где-то есть обычная…
Теперь мы уже все хохотали. Как хохочут люди в момент наивысшего напряжения, с благодарностью ухватившись за возможность хоть немного отвлечься.
– Вы только посмотрите вон на тех воробьев! – сказал Лекс.
Таких ручных воробьев я и впрямь никогда не видела; комочками перьев на пружинках они перескакивали с одного пятачка травы на другой, нисколько не опасаясь многочисленных собак. Будучи городскими созданиями на поводках, те понятия не имели, что можно кого-то преследовать. Собаки лишь ошеломленно поглядывали, как воробьи с презрительным видом прыгают вокруг них.
– Ой! – вскрикнула Ким.
Один воробей бросился через дорожку прямо наперерез девушке на роликах, стремительно мчавшейся в нашу сторону. После мгновенного замешательства девушка подпрыгнула, перелетела через ничего не подозревающего воробья и аккуратно приземлилась, эффектно хлопнув колесиками. Мы зааплодировали. Не замедляя хода, она в благодарность щелкнула пальцами.
– Удачи, Лекс, – пожелала я.
Он тяжело сглотнул, дернув кадыком.
– Ладно.
– Сэм! – Ким резко обернулась. – Мы тебе потом позвоним, ладно? А, может, заглянешь ко мне в бар?
– Ладно. Как получится.
– Ну… – протянул Лоренс, когда они ушли. После ухода Лекса он со вздохом вытянул тощие ноги. – Остаток дня расстилается перед нами, точно ковер, богато расшитый возможностями.
– Тебе не очень-то понравился Лекс, да? – прямо спросила я.
Лоренс смутился.
– Обаяния ему не занимать, но ты не находишь, что он слишком ребячлив?
– Если посмотреть с другой стороны, то поймешь, что в этом и есть его обаяние. Лекс – тот самый беспутный мальчишка, которого женщинам хочется взять под крылышко.
– Но не тебе, да?
– Не-а. У меня не больше материнских инстинктов, чем у няньки с доверенностью от барона Мюнхгаузена.
– Тогда ответь – ты не находишь поведение Лекса немного странным, если не сказать, подозрительным?
Все-таки Лоренс чертовски проницателен. Я мгновенно насторожилась:
– А что такое?
– У меня сложилось ощущение, что он чего-то недоговаривает.
– Думаю, Лекс смутился оттого, что его отловили в городе до того, как он успел заглянуть в галерею и со всеми поздороваться, – предположила я. – Давай пройдемся, а то у меня все затекло.
Мы встали и зашагали через парк. Впрочем, Лоренса мой маневр не отвлек.
– Лекс не показался мне сторонником светских условностей.
Этот парень действительно напоминал мне Хьюго – сплошной интеллект и никакой сексапильности.
– Думаю, за его поведением что-то кроется, – продолжал Лоренс.
– Когда должны приехать Мел и Роб? – спросила я в надежде уйти от щекотливой темы. – В среду?
– Угу. Какие они?
– Ну… Мел – тихая, замкнутая девушка, но с огнем внутри. У нее репутация человека, склонного иногда зацикливаться, но лично я ничего такого за ней не замечала. Впрочем, мы плохо знакомы. Как и с Робом. Вполне приятный, легкий в общении парень. Скучноватый. Из всей компании только мы с Лексом любим потрепаться.
– Они много пьют? Мне кажется, галерея не справится с четырьмя британцами, у которых проблемы с алкоголем. Вы с Лексом испытываете потребность, которой не можете противостоять, – тонким голоском процитировал Лоренс. – Мне так и хотелось попросить у Явы рекламки «Анонимных алкоголиков».
– Отвали! – рассмеялась я.
Мы миновали вереницу столиков. На каждом стояла шахматная доска, рядом сидел скучающий тип.
– Заработок, – рассеянно пояснил Лоренс, – играют на деньги.
Играли только за одним столиком, на котором красовалась написанная от руки табличка: «Меня зовут СТИВ. Я обучаю игре в шахматы. Могу обучить вас. ИГРА НА ДЕНЬГИ ИСКЛЮЧЕНА» .
– Новые пуритане, – вздохнул Лекс. – На деньги не играют, алкоголя не пьют, жирного не едят. Словом, очистились от грехов плоти. Сейчас таких изрядно развелось.
– Кстати, своими разговорами о грехах плоти ты мне кое о чем напомнил, – задумчиво сказала я.
После завтрака я уговорила Лекса дать мне телефон Лео. Вечером я намыливалась потанцевать, так что неплохо смазать энергетические каналы каким-нибудь волшебным порошком. За такую метафору Том сожрал бы меня с потрохами, но его здесь не было, да я и не произнесла ее вслух.
– Давай найдем работающий телефон, – предложила я. – А затем сходим в «Городскую одежду», хорошо? Я там приглядела ошизительную шапчонку.
Сортиры в киноцентре «Анжелика» оказались гнусности редкой. Прямо скажу – я такого не видала, хотя по модным киношкам помоталась изрядно. Очередь тянулась аж до самого конца лестницы, а когда я наконец добралась до заветного местечка, то мигом поняла, откуда такая толпа. Две кабинки были наглухо заколочены, а на двери третьей отсутствовал замок; она то и дело открывалась в самый ответственный момент – когда обитательница делала свои дела. В общем, из туалета я вырвалась едва живая и страшно обрадовалась, отыскав глазами Лоренса.
– До сих пор не верю, что мы пошли смотреть такое фуфло, – пожаловался он, когда мы пробирались через фойе мимо эстетов-киноманов, затянутых во все черное.
– Следовало сходить хотя бы из любопытства, – возразила я. – И мы ведь смеялись, правда?
– Это точно.
– А то место, когда ее находят в джунглях…
– Ага, тушь едва не капает с ресниц, а трусики сплетены из стебельков и цветочков, и такие аккуратные, будто она не лазала целый день по этим дурацким джунглям…
– А потом она возвращается в лоно цивилизации и обнаруживают, что она не только Деми Мур, что само по себе несчастье, но к тому же еще глухонемая Деми Мур.
– Помнишь тот момент, когда она впервые надевает колготки и начинает с девическим изумлением поглаживать себе ляжки…
– А когда она накидывает на себя мантилью и смотрится в зеркало…
– …а за ее спиной грустит Брэд Питт, потому что ненаглядная Деми Мур подалась в монашки…