Урок рисования подошел к концу, и ребята подносили мне свои готовые работы. Рисунок Семиситы в разы отличался от работ, которые она выполняла раньше. Я похвалила девочку. Когда пришло время спуститься вниз, чтобы идти по домам я заметила, что, как обычно, на лавочке возле кабинета старосты сидели мамочки, которые ждали своих детей. Сенара Марози тоже там сидела и увлеченно общалась с мамой Ростика. Семисита выбежала первая и закричала:
— Мама, мама! Представляешь, мы сегодня рисовали цветы, у меня получился самый красивый рисунок, и сенара Роля похвалила меня.
Мать посмотрела на дочь и погладила ее по голове.
— Ты, Семисита, у меня молодец, мамина помощница, — произнесла сенара Марози.
А мне пришла запоздалая мысль в голову, что сены Марози могут не обрадоваться моему вмешательству без их ведома, в сознание ребенка. Я то точно знала, что это пойдет только на пользу Симисите. Но, если честно немного спасовала.
Любая мать видит малейшие изменения в своем ребенке, вдруг и сена Марози поймет, что я ментально вмешалась и что-то поправила. Говорить и объяснять жительнице мира Алмаз про умственную отсталость, как мне показалось, не было смысла. Марози все равно не поймут, ведь свои дети всегда самые лучшие и самые умные. А как я им докажу, что принесла только пользу? Я решила никому ничего не рассказывать. Вдруг пронесет.
Сенома я «лечила» дольше. Чтобы не рисковать я решила все делать постепенно. Мальчик после моих процедур тоже внешне изменился. Теперь все дети были дружны и, несмотря на разницу в возрасте, вместе проводили досуг. Я показала несколько земных игр таких как: прятки, жмурки, выжигало. На большой перемене мы ходили во двор, и там ребята могли вволю порезвиться.
Теперь у Симиситы не закрывался рот, она постоянно что-то рассказывала и придумывала. Вообще, она стала очень интересной девочкой, теперь все в классе любили слушать ее истории, которые Семисита сочиняла. Я пообещала, что когда-нибудь помогу ей стать детской писательницей. А когда я объяснила, что для этого нужно, то девочка еще с большим усердием налегла на изучение письма и чтения.
Каждый день, когда кто-то из четы Марози забирал Симиситу, она, встречая родителей, говорила:
— Мама! Папа! А сегодня сенара Роля рассказала нам интересную притчу.
— Мама! Сенара Роля сказала, что кошки считают, что мы живем в их доме, а не они в нашем, а собаки наоборот. — Или: — Папа! Сенара Роля сказала, что сегодня нам нужно настругать счетные палочки, это важно.
— Мама, папа! Сенара Роля такая умная! Она сегодня научила нас поднимать тяжелые вещи с помощью рычага.
А когда и Сеном был вылечен, то он тоже присоединился к голосу Симиситы, и от детишек все время было слышно: «Сенара Роля то, сенара Роля сё». Мне с одной стороны было приятно, но с другой стороны я увидела, что супругов раздражает такое отношение детей ко мне.
Однажды, я увидела осканит на шее Симиситы, а через неделю осканит висел и на шее Сенома. Сенара Марози мне больше не улыбалась и не предлагала свою помощь.
Время летело быстро, пять дней учебы, два выходных, неделя. Пять дней учебы, два выходных неделя. И вот уже середина последнего месяца лета. Ночи стали немного холодней, но что удивительно, дождя, ни разу не было, пока я здесь находилась.
После того как заканчивались уроки, я не спешила домой. Мне приходилось сидеть в классе и готовится к следующему дню. Иногда, я посещала Баальтазара. Он продолжал мне выдавать детские книги. По-видимому, магическая библиотека была детской. Мы вместе с детьми изучали эти книжки, учились их пересказывать и составлять устные сочинения.
Моя метка после того как я вылечила Симиситу и Сенома поменяла цвет. Весь вечер она горела как фонарик, а наутро уже была прорисована не маленькой тоненькой ниточкой, а серебристыми четкими линями, но все равно смотрелась изящно и ажурно.
Нару и Кряжека я навещала часто, но старалась приходить тогда, когда Кряжек был дома. Один раз пришла к Наре, хотела поговорить с ней или просто помочь по хозяйству, но она сказала, что сильно торопится, предложила подождать Кряжека, а сама сбежала. Об изменениях моей метки я рассказала Кряжеку.
— Как ты думаешь, почему это произошло? — спросил отец, сразу после моего рассказа.
— Думаю, что я прошла очередное испытание. Архону нужно образование. Теперь осталось последнее испытание — на верность.