Дети расстроились. Целый час мы ждали, пока закончатся уроки, и ребят заберут родители. Я с детьми играла в игры на развитие логики и мышления. При этом постоянно возвращалась мыслями в библиотеку, думая о том, как чувствует себя мой ранимый библиотекарь? Не случилось ли с ним чего плохого, а сможет ли библиотека теперь функционировать?
Наконец, детей начали забирать. Когда Цевод пришел за Лимой я ничего не сказала о произошедшем. Он заметил мое нервное состояние и неловкие улыбки, которыми я пыталась прикрыть плохое настроение. Цевод нахмурился и, как мне показалось, обиделся. А объяснять в чем дело я не стала. Снова его волновать не хотелось. Терпение мужчины — не бесконечно, это я прекрасно понимала, поэтому пыталась, хотя бы пока не разберемся, скрыть происшествие.
После скандала с сеной «не копайтесь в мозгах моего ребенка», Цевод уже не отчитывал меня. Он был хмур и немногословен. Задавал короткие вопросы, видя, что я нервничаю и ухожу от ответов, предложил переехать к нему. Я отказалась.
Совесть грызла меня и из-за того, что Цевод, глядя на мое поведение мог сделать неверные выводы. Я как могла, сглаживала, острые углы. Когда Лима с отцом сели в повозку и уехали. Я сразу же направилась в библиотеку.
Когда я зашла никто из нарисованных человечков не вышел меня встречать. Помещение проветривали и ничего уже не напоминало происшествия. Только волшебство куда-то ушло. Вокруг все было стерильно чисто. Как будто магия из книжек исчезла, вместе с грязью, которой облили библиотеку.
Отец стоял посреди и проводил какой-то ритуал. Я не стала ему мешать. Когда он закончил, то подошла и спросила:
— Кряжек, скажи, а волшебство вернется? Жители деревни смогут пользоваться библиотекой?
— Вернется, но не скоро, — ответил он, положив руку мне на плечо.
Я вздохнула и обвела взглядом все помещение.
— А книжные человечки исчезли или их убили? Ты можешь восстановить последовательность событий? Что произошло?
— Твой Баальтазар встретил вандалов и защищал библиотеку, тем самым растратив весь магический резерв. Теперь он сможет прийти максимум через полгода.
— Бедный, храбрый, Баальтазар! — я уткнулась носом в грудь отца, он обнял меня, утешая.
— Не переживай, богиня все расставит по местам. Баальтазар вернется, — мягко говорил Кряжек.
Я понимала, что вина за исчезнувший склад книг на мне. Люди видели, что я часто хожу сюда и беру книги для школы. Все знали, что здесь я провожу много времени. От осознания того, что я не могу уберечь своих друзей, в душе не было спокойствия и мира. Какой-то комок стоял в груди, не желая распутаться и отпустить меня.
Подождав отца, пока он закончит со всеми делами, я пошла домой вместе с ним. Кряжек тоже был расстроен, как и я. Мы шли и молчали, каждый думал о своем. Я поняла, что выбор нужно делать скорей и однозначно уезжать из Крайней, пока кто-нибудь еще не пострадал.
Как я не пыталась скрыть неприятности от Цевода, он о них узнал. Весь серьезный он пришел ко мне домой и пригласил на прогулку в хорам. Так как это был выходной и поговорить нам действительно было нужно, я согласилась.
Идя по дороге, мы молчали. Я примерно представляла о чем пойдет сейчас речь. Готовила заранее ответ. О чем думает Цевод узнавать не стала.
В хораме нас встретил Калий. У меня сложилось ощущение, что он нас ждал. Пригласив нас в свой кабинет, Калий сразу вышел, как только мы с Цеводом туба вошли. Он оставил дверь незапертой, при этом, дав, понять, что он где-то рядом.
Я поставила щит от подслушивания, но не факт, что какой-нибудь артефакт не передавал наш разговор своему хозяину.
— Кэтти, ты не подумай, я не хочу давить на тебя. Я понимаю перед каким выбором ты стоишь, — начал Цевод. — Мне как мужчине, который неравнодушен к тебе страшно смотреть на то, что происходит. Я боюсь за тебя.
— Что может случиться с человеком, у которого такой дар как у меня? — ответила я вопросом на вопрос. Мне хотелось, чтобы Цевод понимал, что я многое могу.
— Кэтти! Но тебя ведь похитили.
— И что стало с похитителями?
Цевод встал, закрыл лицо руками.
— Как же все сложно, — простонал он.
— Цевод, в любом случае, здесь я надолго не задержусь.
Мужчина, сел обратно и взял меня за руки, просительно заглянув мне в глаза.
— Послушай, пойми. Я не могу позволить тебе уйти так же как и моей жене. Пусть ты будешь не со мной, пусть ты будешь во дворце, но ты будешь жива и здорова. Я буду знать, что ты счастлива. Сейчас я чувствую свою ответственность за тебя. Прошу, ради всего что между нами, откажись от школы. Хочешь, я буду привозить к тебе домой Лиму? Ты будешь заниматься с ней каждый день. Только не нужно сейчас будоражить местных этими реформами. Не нужно одной ходить по улицам, не нужно никого приглашать к себе в класс. Каждое твое действие — провокация для твоих врагов.