Цевод был очень убедителен, только я знала свое предназначение. Знала, что бессмысленное существование убивает любую любовь.
— Цевод, знаешь когда я прошла третье испытание? А в чем оно заключалось? Я поняла для чего пришла в этот мир. Моя метка изменилась после того, как я начала обучать детей в школе. Богиня благословила и наделила меня неспроста таким даром. Как я все брошу? Я должна идти до конца.
— Ты так надеешься на богиню, но она не защитила мою семью, хоть я всегда был ей верен.
Между нами повисло молчание, окрашенное недопониманием друг друга.
— Я так понимаю, ты никогда не бросишь школу, где бы не жила? — разочаровано спросил Цевод.
— Где бы не жила, я буду организовывать школу, а потом преподавать в ней. Это мое призвание.
— А если тебе запретит этим заниматься отец или скажем так муж? — очень осторожно, подбирая слова, спросил Цевод.
Вот это поворот. И тоже, осторожно подбирая слова, ответила.
— Я никогда не вышла бы замуж за человека, который запретил мне исполнять то, к чему я призвана.
Цевод задумался, затем спросил.
— А как бы ты узнала, что он может запретить? Хотя, о чем это я?
Цевод быстро встал и вышел за дверь.
Я осталась сидеть. Вот она поворотная точка. Если он вернется, задумала я, то чаша весов так и останется на месте, если нет, то ….
Он не вернулся ни через пять минут, ни через десять. Калий проводил меня до дома. Мне было плохо.
Весь день я успокаивала себя тем, что это всего лишь первая ссора и все утрясется. Но внутренний червячок, уже подточил мою уверенность в человеке, который был так мне нужен. Разные ценности в наших жизнях могут привести не только к недопониманию, но и к окончательному разрыву и лучше это сделать раньше, чем позже. Но я еще надеялась, что богиня подскажет Цеводу верный ответ.
Весь следующий выходной я посвятила домашним делам и наконец-то залезла в огород и сад. Не будет же Нара всю жизнь за меня работать? К тому же это отвлекало от мрачных мыслей о том, что все мужчины во всех мирах — одинаковы. Вечером, уставшая, я жевала бутерброды, потому что готовить ужин себе одной совсем не хотелось. Тут в дом зашла Нара. Она была встревожена.
— Кэтти, я боюсь за Кряжека, — сразу с порога начала она. — Там идет собрание. — Нара махнула рукой в сторону школы. — Староста, Кряжек и Калий собрали жителей, чтобы обсудить школу и отношение к тебе. Уже прошло два часа, а Кряжека всё нет. Я переживаю, вдруг с ним, что-нибудь случится.
— А ты почему не пошла на собрание?
— Мне Кряжек запретил. Сначала я думал, чтобы я не сболтнула чего-нибудь лишнего при остальных жителях. Но сейчас мне кажется, что он знал, что может случиться что-то плохое. Он хотел защитить меня.
Я открыла щиты и отпустила свой дар. Магия побежала по улицам деревни ощупывая каждый домик и отмечая, что в основном там остались дети и женщины. Добравшись до зала собрания я почувствовала, что там много людей. До меня доносились обрывки их мыслей. Многие думали обо мне. Лишь единицы о заболевшем ребенке или о корове, которая не отелилась. Кряжек, староста и Калий тоже ощущались рядом с этими людьми.
— Я не чувствую тревоги или страха ни среди жителей, ни у Кряжека.
— Как ты не понимаешь! — воскликнула Нара — Они там из-за тебя и ты будешь спокойно сидеть, когда твоего отца поносят? Даже не заступишься?
— А ты, не хочешь заступиться за Кряжека? Не хочешь облегчить ему жизнь и принять волю богини? — отзеркалила я.
— Мне все равно, что ты сейчас думаешь обо мне. Одно я знаю точно, спокойно сидеть и пить чай, после того как узнала, что в деревне такой раскол, а у тебя есть возможность всех переубедить, я бы точно не стала! — заорала на меня Нара. — Живо собирайся! Хватит прятаться за спины мирных ни в чем неповинных жителей.
Мне стало обидно от слов Нары. В одном она была права. Сейчас у меня есть возможность выступить перед всеми и переубедить недовольных, что я никому не желаю зла. Я могу доказать, что мне можно доверять.
— Хорошо. Сейчас пойдем. Выпей чаю пока я переоденусь.
Нара от чая отказалась. Я быстро надела чистое, строгое платье, плащ и мы вместе пошли на центральную площадь.
Я открыла щиты, чтобы если что спасть своих соратников. В собрании были небольшие волнения и недовольства, но никто не был агрессивен, поэтому я спокойно зашла в помещение и услышала злой голос сены «Не трогай моего мальчика». Дверь в большую залу на первом этаже была открыта, поэтому голос разносился по всему холлу.