— То есть те две девушки, ну тоже цессы…
— Нет. — Савит не дал мне договорить. — Единственная за всю историю Алмаза. Цесса с даром менталиста, причем очень сильным даром, равным королевскому. Когда ты просила помощь, твой ментальный крик дошел до короля. Поверь, все впечатлены твоими способностями. Но этого недостаточно, чтобы стать королевой.
Я, уже наученная горьким опытом, что люди боятся ментальных вмешательств спросила:
— Понятно, как этот случай может отразиться на моей судьбе?
— Тебе нельзя жить среди простых жителей. Поэтому ты после отбора точно выйдешь замуж.
— А почему Кряжек мне ничего не рассказывал?
Овид тяжело вздохнул. И протянул мне письмо от отца.
— Кряжек уверен, что именно ты следующая королева, — пояснил сен Савит.
Я распечатала конверт и уставилась на послание:
"Дорогая наша, дочь! Мы с мамой очень любим тебя и знаем, что ты достойна лучшего. Мы не могли тебе рассказать про отбор и других невест, так как боялись, что ты решишь остаться в деревне, но это было бы ошибкой. Когда ты родилась, богиня запретила помогать тебе в прохождении испытаний и рассказывать о твоей роли. Все жители были предупреждены, многие боялись ее гнева. Я просто уверен, что ты следующая королева. Держись и помни мы всегда рядом. Твои любящие родители"
Я спрятала лицо в ладонях.
— Что ж так сложно-то? Я не хочу на отбор и Лавту не хочу!
— Это не нам решать.
Карета удалялась от моей прежней жизни, прежних мечт, прежних планов. Я цесса — я не королева.
Часть 2
В детстве мы часто рассказывали друг другу анекдоты про русского немца и китайца, вот и я, похоже, попала в такой анекдот.
Екатерина сен Роля
Глава 8.
Чтобы доехать от деревни Крайней до столицы Архона, которая называлась Лициста, нужно было ехать неделю на лошадях. Если бы мы ехали на поезде, то доехали бы за двенадцать часов. На машине ехали бы сутки, а на самолете долетели бы за два часа.
Мы добирались две недели на самой навороченной карете, сделанной по последнему слову техники и магии. Которую изобрела, угадайте кто? Та-дам! Барабанная дробь. Цесса — Аканэ синара Минара, пришла в мир Алмаза, чтобы принести прогресс и процветание, вот ее-то сен Савит и поддерживал. Аканэ была из Японии очень трудолюбивая и любезная девушка.
Уж, какая она была умница: комсомолка, спортсменка и просто красавица. Конечно же это было известно с его слов. Сама-то я со столь великолепной цессой еще была не знакома. Ну так вот, на этом самом последнем слове техники нас не трясло. В салоне было очень мягко, хотя колеса были сделаны не из резины, но посмотрев на них магическим зрением было видно, что их окутывает магический туман. При этом подвеску и рессоры никто еще не отменял.
Когда я поинтересовалась: почему сенара Минара не изобрела повозку, которая без лошадей может ехать, да и скорость могла бы развивать побольше? Удостоилась такого взгляда, что поняла, если бы не ментальный приказ, я бы сейчас вышла из кареты и пошла бы до Лицисты пешком. Короче говоря, тема «цесса Аканэ сенара Минара» была свята.
С сеном Савитом у нас сложились отношения дружески — партнерские. Так как я поняла, что уже опозорена на все королевство и, в принципе, мне терять нечего, к тому же знала, что до приезда в столицу Сен Овид меня точно не придушит. Не стеснялась ни в чем, вела себя как маленький ребенок. То мне хотелось погулять в поле, которое было как наше лавандовое. То в трактире не соглашалась ложиться спать, пока при мне не перетрясут всю постель, чтобы убедить меня, что клопов тут нет. То требовала посреди ночи, кого-нибудь дежурить возле моей двери, так как боялась разбойников и мятежников, которые судя по объявлениям «Разыскивается» здесь обитали. Ну, иногда еще просила местных жителей показать мне город, в котором мы остановились. Потом восхищенно рассматривала архитектуру, общалась запросто с народом, не боялась подпускать к себе не только местную знать, но и простых жителей.
Мало этого, я доставала сена Овида своими вопросами и язвительными замечаниями, по поводу устройства государства, его отношения к отбору и к простому люду. В общем, делала всё, чтобы меня вернули домой. И при этом, чтобы приплатили моим родителям, и больше никогда не вспоминали про какую-то капризную и взбалмошную Кэтти.
Сен Овид все мои «заскоки» вынес с достоинством. Лишь иногда он позволял себе цокать языком и очень редко, когда я совсем доводила его до белого каления закатывать глаза. А у меня как будто что-то лопнуло внутри и растеклось едко — циничным, эгоистичным настроением.