Страж матриарха призывал Рэя убраться с дороги.
– Стреляйте же, тупицы, они заодно! – сообразила первой гиенида.
Стрельба возобновилась с новой силой. Почти все теперь целились в Рэя. Он не пытался защищаться, – энергозаряды лишь слабо обжигали ему кожу.
Гиенида, устав расталкивать бестолковых сородичей, подняла кэнвокс. Закрутилась и завибрировала звуковая спираль.
Мы подбежали к лестнице перед люком – здесь нас уже поджидали пять гиеноидов.
Ужасный звон сотряс мои перепонки. Я упал на колени, зажмурился и зажал уши руками. Похожим образом поступили и гиеноиды, только стрелявшая женщина сохранила самообладание. Очевидно, регулятор повреждений она повернула до упора. Затряслись стены, сквозь щели потолка посыпался пепел.
Рэй замер, стиснул зубы. В его глазах мелькнула боль и вспыхнула неистовая злоба, какой прежде я за ним не наблюдал.
Звук прекратился. В тишине гулко упал тяжелый марсианский щит.
Рэй издал жуткий крик, перехватил меч двумя руками и с размаху, с шумом рассекая воздух, разрубил ближайшего гиеноида поперек.
Я содрал пистолет с убитого, чтобы хоть как-то защищаться. Но кому я был нужен, когда в жилище гиеноидов возник столь свирепый враг!
Рэй сметал врагов, разрубал вместе с одеждами, ломал вставшее на пути оружие. Каждый его удар был критическим, а сам он совершенно не замечал назойливых энергетических тычков. Толпа позади теперь стреляла без разбора целей, намеренная повалить марсианина, пускай и пожертвовав товарищами. Я был напуган не меньше других и, стараясь быть незаметным, пятился к выходу, сильно сомневаясь, кого мне опасаться больше.
– Рэй, осторожно! – крикнул я, едва избежав отсечения головы. Он не слушал.
Очень скоро все пять гиеноидов у входа были убиты. Стрельба не прекращалась, но я смог проскочить к люку.
Повернувшись, я увидел занесенный надо мной меч. Я попытался увернуться, но не успел.
– Ах! – вспышка резкой боли.
«Целостность системы нарушена!»
Моя правая рука лежала у его ног.
– Рэй!!! – в ужасе крикнул я, потому что он поднимал меч для нового удара.
Его толкнул в спину большой энергетический шар. Рэй мгновенно позабыл обо мне и бросился в гущу гиеноидов.
Я подобрал руку, шатаясь, подошел к лестнице и, не оборачиваясь, стал взбираться. Мне не нужны были глаза, чтобы по истошным, не заглушаемым выстрелами воплям составить картину сражения.
Я налег на люк и вывалился наружу.
Благословенная темнота ночи утишала дыхание. Угасали последние порывы пепельной бури. Сражение, чуть не ставшее для меня последним, быстро уходило в прошлое. Я включил ночное зрение, осмотрелся. Веста и мой рюкзак лежали поблизости, чуть поодаль из пепла выглядывали ноги закопанных нами гиеноидов.
Я убрал руку в рюкзак, достал энергомат. Затем, направив энергозаряд по касательной к поврежденному плечу, прижег рану
Люк загремел. Я резко обернулся, удерживая энергомат. На поверхность выбрался Рэй. Весь в крови и ожогах, он выглядел опустошенным и едва живым. И все же я опасливо попятился.
– Прости меня, – прохрипел он. Я сразу успокоился. – Их нужно задержать. Попробуй расплавить запор.
Пока Рэй удерживал люк, а я несколько раз выстрелил в место крепления запора. Металл немного сплавился.
Рэй поднялся, окинул меня оценивающим взглядом.
– Бежать сможешь?
Его крылья оказались сильно повреждены, так что бежали мы вместе. Я нес Весту на плече. Каких-то 90 килограммов, но, распределенные не самым удобным образом, они раскачивали меня, как маятник. Вторая рука сейчас была бы кстати.
Своей наготы я не стеснялся. Многие люди, особенно неокосмисты, принимали одежду необязательным украшением, ограничивались минимумом или вовсе ею пренебрегали.
Мы возвращались по нехоженому пеплу, по новому, неизвестному, но все такому же однообразному краю. Поначалу я оглядывался каждые сто метров, но погоня не возобновлялась, и вскоре мне надоело этого ждать.
Глава шестая
Рустам дожидался нас на северном краю города. Увидев дочь, он попросил немедленно доставить ее в мастерскую, а также самим воспользоваться ремонтом за его счет. Когда же я попытался рассказать о гиеноидах, он нетерпеливо замахал руками.
– Сначала в мастерскую!
Нас развели по комнатам. Подо мной вновь оказалась приятная повторяющая контуры тела теплая упругая жидкость. Состояние моей руки андроид-хирург охарактеризовал как более чем удовлетворительное.
– Ничего менять не придется, – пообещал он. – А может, вы хотите другую руку? Протез?
– Нет, – отмахнулся я. – Пришейте старую.
– Какие будет пожелания сновидений?