Тяжелые маслянистые волны медленно толкали мусор. В большинстве своем то был вездесущий противный природе пластик, но находилось место и обрывкам ветхих тряпок, и резинкам неизвестного теперь происхождения, а на дне при должном усердии можно было заметить металлические и стеклянные обломки, которые глубинное течение стаскивало в большие кучи, порой возвышающиеся настоящими волноломами.
Я не выключал сканера, надеясь извлечь из похода как можно больше эксманов, а значит пользы. Но не находилось в тайниках реки совершенно ничего ценного, если и было – давно окислилось и погнило. Так продолжалось до самого конца, то есть до момента, когда река расширилась и влилась в озеро.
Такого большого, метров триста в поперечнике, водоема я еще не видел. С одной стороны по его краю тянулся ряд металлических кольев, а между ними на веревках болтались выбеленные кости и гниющие мясные ошметки. Неподалеку высилась крытая пластиком большая беседка, а уровнем выше по берегу стелился ряд металлических блоков. Обилие пищевого мусора подсказывало о пребывании здесь разумных существ. В темном от многих литров крови озере плавали лоскуты одежд, голодные глаза-тарелки следили за моими движениями, а в двух метрах перед ними большие ноздри с низким гулом выбрасывали пар. То был прожорливый ненасытный легендарный зверь, чье имя вследствие кровожадности его обладателя являлось универсальным бранным словом.
По другому берегу к озеру подошла Веста. Мы заметили водохрюна одновременно, переглянулись и начали пятиться, отдаляясь друг от друга. Пусть выбирает жертву, тогда второй из нас, быть может, останется жив. Шансов победить водохрюна даже с вмешательством Рэя у нас не было. А вот крылья марсианина для нас сейчас полезней его меча.
«Нужна помощь, – позвал я. – Водохрюн…»
«Отходите осторожно, – посоветовал Рэй. – И не смотрите на него. Скоро буду».
Ответный взгляд водохрюн обыкновенно принимает угрозой. Резкое движение, громкий звук. Спровоцировать нападение могло что угодно.
Продолжая отступать, Веста ушла из поля его зрения. А вот отпускать меня водохрюн не хотел. Он плыл ко мне, выдерживал расстояние, но и не позволял ему увеличиться. Приближаясь к берегу, он достиг дна и теперь медленно вырастал из воды. Поднялась чудовищная пасть, показав нанизанное на огромные клыки изувеченное до неузнаваемости тело гиеноида. Выбравшись на мелководье, водохрюн громко зачавкал, быстро заканчивая прерванную трапезу.
«Охранял добычу», – подумал я.
Но, закончив, водохрюн возобновил преследование.
«Прогоняет со своей территории», – продолжал я самоуспокаиваться.
Он ускорился, и я тоже. Он побежал.
Бегает водохрюн, невзирая на свою массу, гораздо быстрее человека, ведь имеет целых восемь объемных ног-колонн. Ведя малоподвижный образ жизни, он запасает энергию, как верблюд воду, а расходует, только охотясь или борясь с другим водохрюном, так что и вымотать его почти невозможно. Единственным моим превосходством была маневренность. Все-таки длинная, как паровой локомотив, туша разворачивалась не в пример медленней меня. Правда воспользоваться этим преимуществом и получить какой-то выигрыш я мог, только находясь на близком от преследователя расстоянии. Сближаться, естественно, мне не хотелось.
Желая отпугнуть его, я бросил гранату.
Недовольное угрожающее хрюканье было ответом взрыву. Скорость приближения топота возросла. Я обернулся – водохрюн уже опускал пасть, чтобы поддеть меня клыками! Я резко, чуть не упав, повернул на девяносто градусов. Чудовище пролетело еще метров пять, прежде чем, подняв тучу пепла, сумело остановиться. Я бросил рюкзак – бежать стало немного легче. Грохот позади, возникнув снова, внезапно прекратился, сменившись утробным хрюканьем. Не останавливаясь, я обернулся: водохрюн рвал клыками мой рюкзак. Выплеснув вспышку ненависти, зверь принялся неторопливо его жевать.
А вот один из ножей впился ему прямо в пасть! Водохрюн выплюнул рюкзак, но тут же вернулся к его потрошению.
Остановившись окончательно, я прицелился энергорукавами, но в нерешительности медлил: мне хотелось уберечь собственные вещи, но в гораздо большей степени я стремился сохранить себя самого. Может быть, насытившись рюкзаком, водохрюн оставит меня в покое. Убить же его мне в любом случае не удастся.
Я опустил руки и начал отходить. Водохрюн к тому времени распорол рюкзак надвое, вытащил шкуру своего товарища, в которую я заворачивал ножи, отнес чуть поодаль и начал рыть яму. Закончив, он опустил шкуру на дно, засыпал пеплом и притоптал. После чего направился к озеру, замечая, но теперь игнорируя меня.