Ему противно…
Я с горечью сглотнула слюну. Ему было противно находится рядом со мной. Я же из той самой расы, которая убила его младшего брата.
Стыдливо отвела взгляд. Не удивительно, что наррэны обращались так с землянками. Они определенно наслышаны о том, что творили ее соотечественники.
Издевались, уничтожали… а мы… не понимали, чем заслужили подобное обращение. Ну, похитители, мало ли, что у них на уме… а оно, вот как.
Адам громко выдохнул. Двинулся. Развернулся всем корпусом и прожигал дыру в голове. Я же ощущала полное бессилие перед ними. Ни оправдаться не могла, ни ответить что-то – попросту язык не поворачивался.
— Как ты сюда попала? — я вздрогнула от ровного тона. Но смотреть на Адама не спешила. Как теперь смотреть ему в глаза?
— Я… не помню, как это произошло, — ответила, смутно вспоминая то состояние сдавленных костей. — По-моему я возвращалась с универа, а дальше… очнулась уже в темноте.
Голод пробежал по спине от воспоминаний о тесной капсуле, куда меня бережно сложили по полам. Тело я почти не чувствовала, зато простреливающую боль по телу – однозначно ощущала. И никак не могла смягчить последствия затекших мышц.
— Значит, наррэны летали на Землю? — забубнил непонимающе Гатар, перебирая какие-то доводы в голове.
Если мистер Зальман – один из наррэн, то… он бы легко слился с толпой.
— Это невозможно, — отрезал догадку Адам. — Эльфы хоть и добряки, но границы планет, откуда вылетали другие расы, жестко контролировали.
Эльфы? Это те, которые с ушами? Поверить не могу, что они существуют в серьез. Я думала, что волшебные создания только в книгах, только в фильмах… но никак не представляла, что придется познакомиться с ними лично.
— Ага, я заметил их контроль не войне, — Гатар послал неодобрительный взгляд Адаму.
— Будто ты впервые слышишь, что эльфы – миролюбивые создания, которые даже и мизинцем не пошевелят, чтобы не запятнать свою репутацию святош, — Адам пожал плечами.
— А кто… такие наррэны? — тихо прошептала, боясь лишний раз влезть в волчьи разговоры.
— Ты и об этом не знаешь? — удивился Адам.
— Конечно она не знает, кретин. Думаешь, на Землю кто-то донес информацию о других расах? Я более чем уверен, что никто и не подозревает об убийствах, — мрачно закончил Гатар, вопросительно посмотрев на меня.
Я кивнула и снова опустила глаза в пол.
— Обычно я не разрешаю самкам смотреть в глаза, омежка, но ты исключительный случай, — мягко заговорил Гатар.
Тишина.
— Боишься? — шепнул он на ухо, оказавшись так быстро, так удушающе близко.
Я отшатнулась, испуганно ойкнув. Глазами наткнулась на тяжело дышавшего Гатара, который рассматривал, казалось бы, каждую мурашку на теле.
— Боишься, но какой же у тебя запах… — крылышки ноздрей затрепетали, а у меня сердце трепыхнулось в груди, сладко заныв, — …необычный, до боли приятный. И вправду, не человеческий.
Не человеческий. Не человеческий… приятный, но не человеческий. Я прикусила внутреннюю часть губы, лишь бы ее не затрясло снова и из глаз не полились предательские слезы.
— Ань, посмотри на меня, — лицо Гатара сменилось Адамом. Теперь там было не равнодушие, а… нечто незнакомое…
— Нет я… — поспешно отвожу взгляд.
Рык. Злой и нетерпеливый. Адам обхватил рукой подбородок и заставил силой посмотреть на него. На глаза навернулись слезы, а губа все-таки затряслась… черт…
— Ты… — он замер, глядя на то, как слезка потекла по щеке. — Ты многого натерпелась, Аня. — Адам поспешно вытер мокрую дорожку. — И у тебя с твоими сородичами нет никаких сходств. Если были бы, то я бы это заметил в самую первую секунду. Когда люди попадают в непредвиденные обстоятельства, то они нападают на того, кто представляет опасность. Ты же не привыкла причинять боль. Наоборот, старалась пойти на диалог. Смелая девочка.
В груди сжался болючий комок и вырвался наружу потоком слов:
— Прими… мои… соболе…
Голубые глаза Адама блеснули удивлением, даже челюсть расслабилась, рискуя упасть на пол.
— Ты ни в чем не виновата, — внезапно обнял меня Адам.
Резко.
С такой силой впечатал в себя, будто боялся передумать.
Будто не хотел отпугнуть.
Не хотел быть отвергнутым…
— Прости… — все это время говорила я.
— Чш-ш-ш… — успокаивающе шептал, гладя по волосам.
И так продолжалось долго. Достаточно долго, чтобы сердцебиение пришло в норму. Из глаз перестали литься слезы, а из горла вырываться хрипы вместе со словами прощения…