Однако удивлен был Зальман тому, что я, зная о наказаниях угрожала своей жизни еще больше. Предполагаю, что именно это так сильно его удивило.
— Твои глаза давно отливают молочно-желтым светом? — похлопал глазами Зальман. Даже выключил железяку страданий.
— Что? — я потерла глаза, не понимая, о какой желтизне шла речь. На самом деле, у меня глаза-хамелеоны. То они становятся зелеными, то синими, то голубыми, но, чтобы желтыми? Впервые об этом слышу.
Неужели так повлияли генные мутации?
— Поразительно, никогда бы не подумал, что смогу увидеть такую, как ты, — восхищенно произнес ученый. — Мои старания не прошли даром, мой драгоценный образец.
Тьфу! Я тоже не знала, что существуют такие, как ты. Была бы моя воля, сожгла бы вас всех тут к чертовой бабушке! Хотела бы я ему все это высказать, но благополучно прикусила язык. Еще не хватало, чтобы он моей сестре состряпал дополнительные страдания.
Я убрала руки с лица и бросила украдкой взгляд на Свету. Он одного только ее вида сердце защемило.
— Раз уж эта ваша последняя встреча, то я буду даже милосердным, — растянул губы в улыбке Зальман, — сможете поговорить наедине. Десять минут. Время пошло.
Десять минут. Вот жлоб!
Мистер Зальман отстегнул поводок и любезно указал рукой на двери, откуда вышла я, когда бежала навстречу сестре. Что ж, он хочет, чтобы мы были близко и под надзором. Умный жук, ничего не скажешь.
Я схватила сестру за руку и под ее несвязное мычание, потащила прямиком в палату, где несколькими минутами раннее лежала под капельницей.
Только закрылась за нами дверь, как Света накинулась с удушающими объятиями и тихими рыданиями.
— Сестра… сестренка… — прерывисто шептала она, — я думала, что больше никогда тебя не увижу… только и буду крутить в воспоминания статью в Интернете о том, что ты пропала без вести…
Руками неуверенно сжала в ответ Свету и начала медленно гладить по спине. У самой слезы катились по щекам и, собираясь на подбородке, падали на волосы, одежду и руки. Все чувства сжимались в одно – отчаяние. Там, за дверью, все еще стоял Зальман. Прожигал наши тела сумасшедшим взором, словно разделывал по кусочкам.
Сестра все еще билась в тихой истерике.
Я посмотрела на потолок и прикрыла глаза, мысленно обратившись в небо. Боже, помоги нам, если не мне, то спаси сестренку. Вдруг, я не выберусь от сюда… вдруг, она одна сможет сбежать, пожалуйста. Помоги ей.
— Они… они вкололи тебе ген, и он… смог…? — Света подняла на меня большие, испуганные голубые глаза и сжала полуразорванное платье на спине.
— Да, — с сожалением ответила.
Ужас мигом отразился на лице сестры, и она часто заморгала, избавляясь от нового потока слез.
— Ты выглядишь хорошо, несмотря на… одежду… — она бережно разгладила те лоскутки, что остались на мне. — Они тебя не били?
Я прикусила губу. То, что они творили со мной – даже не расскажешь. Это надо было видеть. Всего один раз. Там не то, что сердце разрывается в клочья от увиденного, но и душа покидает тело… нам много раз показывали пытки, совершаемые над девушками при отсутствии послушания… Я старалась не сопротивляться, подавляя агрессию и желание сбежать. Все-таки, жить и отомстить этим уродам – важнее сиюминутной гордости, которая привела бы к смерти.
— Да, — коротко ответила. Нечего пугать малышку. Она, итак, все продрогла. Еще и этот ошейник дурацкий нацепили. Зачем он вообще?
— На тебе нет ни царапинки, — Света свела брови домиком и разжала объятия, отойдя на пару шагов. — Ничего нет.
Ничего? Да я буквально несколько часов назад видела свое плачевное состояние. Куда же оно все делось?
— Ты шутишь, — прошептала в неверии.
Света отрицательно качнула головой, безотрывно осматривая каждую частичку моей кожи.
— Руки и ноги были изранены?
Я кивнула.
— Посмотри на них сейчас.
Глупо хлопнула глазами и опустила голову вниз, натягивая платье вверх-вниз. Ноги… точнее кожа… бога ради, я не могу в это поверить, но она была чиста. Никаких царапин, ни единого шрамика, полное отсутствие гематом. Что это… черт его дери…
Нечеловеческая регенерация.
«Она и не человек больше…» — всплыли в голове слова мистера Зальмана. Так вот, что он имел в виду, старый… больной…
— Свет… давай забудем обо мне, — с нажимом произнесла я, сдерживая желание оторвать голову ученому.
Откуда ж проснулась вся эта кровожадность? Неужто ген волчицы входит в силу?
— Что они хотят с тобой сделать? — я сжала руки сестры в успокаивающем жесте, чтобы она перестала дрожать. Как-то долго она это делала.