— Двигаемся, у нас осталось мало времени, — рявкнул Арнольд, и парни шустро повели меня к выходу, крепко придерживая за руки.
Будто бы я могла вырваться и сбежать. Внутренне хмыкнула. Я же не волчица, чтобы головы им откусить. Так бы давно уже превратила их в отбивную.
— Будь хорошей псинкой, — заговорил он, вцепившись грязными пальцами в подбородок, — и тебе даже дадут в ротик за приличное поведение. Вы, землянки, очень сильно любите валяться у ног и повиноваться своему хозяину.
Меня будто в живот ударили, заставляя согнуться пополам. Я остановилась, обернувшись на Зальмана, который нависал над Светой, шепча прямо в ухо запредельные гадости.
— Наррэны в ротик получают по любым обстоятельствам, лишь бы денег больше дали, — сорвалось с моего языка, — ах, я уверена, что вы все дырки подставляете заказчикам. Нас, землянок, хотя бы ломают ради этого, а вы, по собственной воле…
Я закричала, закрыв глаза от резкой вспышки боли в районе живота. Спазмы прошлись по всему телу, атрофируя мышцы. Я осела на пол, не способная даже выдавить пару слов. Дышать было больно, каждая маленькая попытка отдавала тысячами иголок в сердце.
Голова кружилась. Мутило. Кидало из стороны в сторону…
Пока я не провалилась в темноту. Даже она умудрялась кружиться. Затягивала в водоворот и вновь выплевывала, от чего я содрогалась и падала в черноту. Снова и снова. Раз за разом.
— Ко…мша… я… ырв… — звучали обрывки слов.
Голоса были рядом, и в далеке… возле ушка и в нескольких метрах, на другом конце комнаты… и… здесь.
— Я вырву ему все конечности и оставлю так умир-р-рать, — прорычали по-звериному, нежно прижимая ладонь около ушибленного места.
Чернота постепенно сходила на нет, дыхание выровнялось. Боль в сердце перестала бить по голым нервам, оставляя после себя воспоминание об этом. Нос приятно щекотал знакомый терпкий запах лесной хвои.
— Лучше сжечь их всех заживо, — мрачно подкинул идею Адам. — Или скормить волчатам.
— Чтобы они отравились? — брезгливо протянул Гатар. — Не, мой вариант безопасней.
Сердце сжалось от теплоты. Я понимала, о чем говорили оборотни и просто млела, желая на секундочку задержаться во мгновенье, где накачанные, огромные и сильные мужчины готовы порвать любого, чтобы защитить меня. Где нет воспоминаний о прошлых мучениях, о том, что нам еще следует обсудить условия… где не нужно рисковать жизнью и сбегать…
— Проснулась же, я слышу, что ты дышишь иначе, — прошептал тихо Адам, склонившись так низко, что его вкус остался на губах.
Автоматически облизнула их, довольствуясь послевкусием и с трудом разлепила глаза. Картинка медленно собиралась по кусочкам. Я несколько раз моргнула и поморщилась, всматриваясь в обеспокоено-злые лица Альф.
— Нам… нужно… — хрипотца натирала голосовые связки. Кажется, я сорвала голос, когда кричала от боли.
Адам разогнулся и тяжело вздохнул.
— Тебе нужно отдохнуть, — накрыл горячей ладонью мой рот, останавливая попытки восстановить речь.
Я отрицательно качнула головой, избавляясь от преграды. Какой тут отдых, елки-палки, если нужно столько обсудить и быстро решить. И… Арнольд говорил, что у меня мало времени…
— Как бы я не хотел соглашаться с гиперопекой моего слабохарактерного товарища, но он прав. Эти пидарасы… — тут же выругался Гатар, расписывая на скорую руку, что он бы сделал с учеными.
— Вы не… пони…мае… — я закашлялась, хватаясь за горло. Блин! Работайте, голосовые связки, черт бы вас побрал!
— Это так важно? — напряженно спросил Адам, наглаживая мою шею. — Не подождет до завтра? Мы обещаем тебя не трогать. Что-то придумаем, чтобы больной наррэн не шибанул тебя током.
От такого предложения я даже оторопела. Столько заботы в голубых глазах, столько беспокойства, что дыхание перехватило не от кашля, а от совсем иных эмоций…
— Так точно, малышка, отдохни. Дела подождут. Отдохни и восстановись, а мы рядышком будем, поохраняем тебя, — Гатар произнес это таким низким голосом, еще и прибавив хрипотцы, что внизу живота невольно потеплело.
Или это… то самое? То самое хвалебное возбуждение, которое погубит весь наш план?! Я испуганно посмотрела на мужчин. Их зрачки расширились, потом сузились, став звериными. Дыхания участились, ноздри хищно раздувались.
А я и пошевелиться не могла, плененная руками, которые медленно когтями разрезали одежду… проводили по чувствительно коже, вырывая тихие стоны…