Я сглотнула, ощущая, как страх медленно расползался по телу, засев где-то в животе. Не хочу больше оставаться одна. Я слишком долго бежала. Спасалась. Была одна и не знала, как действовать дальше.
— Я скоро.
Вцепившись ему в руку, я дрожащим голосом попросила:
— Н-не уходи… п-пожалуйста…
Адам некоторое время смотрел на меня. Меня словно электрическим разрядом шибало от его горящих голубых глаз. Исходящий от него огонь будоражил мою кровь, заставляя прерывисто дышать.
И тут Адам резко впился в мои губы поцелуем. Рука его легка на затылок и надавила, не давая оторваться от губ. Его поцелуй был неожиданным и глубоким. Настойчивым и требовательным. Он сминал губы, завладевая моим ртом снова и снова.
Вырывая дыхание из груди, лишая возможности дышать.
Я почувствовала, как его тепло проникало в меня через поцелуй. Мы обменивались дыханием. Протяжными и сладостными стонами, которые будоражили низ живота, посылая сладостные волны, от которых хотелось дрожать. Я цеплялась за плечи и царапала кожу Адама.
Этот поцелуй был полон страсти и решимости, и я ощутила, как внутри меня разгорался огонь.
— Я не оставлю тебя, Аня, — прошептал он, спускаясь пальцами от шеи к спине, — вернусь так быстро, что ты не заметишь, девочка моя.
Адам нежно коснулся моей щеки. Он развернулся и скрылся в темноте, оставив меня одну в холодной и мрачной пещере. Наступила тишина, и я осталась одна со своими мыслями. Вокруг царила густая темнота, и только слабый свет луны пробивался через узкий вход пещеры.
Я сидела на камне, обняв себя руками, пытаясь согреться. Холод пронизывал меня, и я чувствовала, как страх снова начинает овладевать моим разумом.
Время тянулось мучительно долго. Каждая секунда казалась вечностью, и я не могла избавиться от чувства тревоги.
Вдруг я услышала странный звук с улицы.
Р-р-р.
Это было рычание, утробное и низкое, от которого кровь застыла в жилах.
Я медленно подняла голову и увидела, как из темноты на меня смотрят ярко-желтые звериные глаза. Они горели в темноте, словно два маленьких факела, и я почувствовала, как страх охватывает меня.
Глава 33. Пещерные дела
Я сглотнула и испуганно сползла с камня. Точнее, позорно упало с него, больно ударившись копчиком. Зверь не торопился нападать. Только наблюдал из темноты. И от этого становилось страшнее. Лучше бы уже заявил о себе, как это сделал бурый мишка.
Ведь не так страшен зверь, как его малевала фантазия.
И вдруг рычание усилилось. Я зажмурилась, напряглась всем телом и приготовилась к смерти. Перед диким зверем я была никем. Легкой добычей, которую запросто можно было разорвать на части.
Бороться бесполезно.
Капелька холодного пота стекла по лбу, смешавшись после падения вместе с выступившими слезами. Но удара не последовало. Лишь звуки разрывающейся плоти. А после звяканье пряжки ремня.
Не поняла.
Лица коснулось что-то теплое, шершавое и слегка липкое.
— Не укусил… волчок за бочок? — запыхавшись, спросил Гатар.
От сердца отлегло. Я облегченно выдохнула, поняв, что находилась теперь в полной безопасности. Напугал до чертиков, засранец!
— Держи, подарок, — меня завернули во что-то объемное и теплое.
Это, что, шкура? Она все еще пахла дичью. Ой, что-то мне нехорошо. Перед глазами все поплыло и даже как-то замутило.
— Эй-эй, мышка, ты чего? — сразу же заволновался Гатар. — Греться как-то надо. А это лучший способ. Не уверен, что кровавый мужик тебя бы обрадовал больше.
Я крепче вцепилась в мех. Он прав. Нужно бороться за жизнь и брать от нее все. Учитывая, что я и согреться самостоятельно не могла, то это было лучшее, чем могло перепасть задаром.
Заметив, что я успокоилась, Гатар поднялся во весь рост.
— Где потеряшка, мнившая себя главой всех Альф? — нервно поинтересовался он, осматривая временное помещение, которое нашел Адам.
Гатар был весь в крови и от него исходил запах крепкой мужской терпкости. Походу, мишке досталось не по-детски. Будет знать, мохнатый изверг, как на испуганных девушек нападать в неизведанном лесу.
Я краем глаза проследила за Альфой. Он вальяжно перемещался по пещере, совершенно не стесняясь обнаженности. Что-то я совсем не поняла, а куда делся ремень?
Глаза сами по себе скользили по сложенному и развитому мужскому телу. По выпуклым кубикам пресса, которые еле-еле освещались лунным светом. По длинному огромному, гордо стоящему вверх и похожему на… о боже!