— Не шевелись, пожалуйста, — умоляюще прошептала я, прикусив губу.
Боже, я сошла с ума. Что еще за дебильная просьба перед оборотнем? Оборотнем! Не просто перед мужчиной, а перед ним – самым голодным и сильным существом, которого еле поймали в лабораторию, чтобы он дал потомство.
Альфа бы с легкостью заломил меня и взял то, что по праву принадлежало ему. Но он сдерживался, черт его дери!
Какой внутренний стержень. Какая несокрушимая сила прямо сейчас перекатывалась под моими дрожащими пальцами. Невероятно могущественный мужчина терпеливо ожидал, пока девушка успокоит свои влажные фантазии.
Захотелось нервно хихикнуть и оторваться от Адама. Но, похоже, я сломала точку невозврата. Теперь уже было невозможно оступиться и шагнуть назад, чтобы оторваться от Адама.
В пещере становилось жарче. Тихое потрескивание ветвей в костре нагоняло теплоты. Настолько, что у меня маленькая капелька пота стекала по виску. Последние здравые мысли намекали на то, что жар уж точно никак не был виной огня.
Атмосфера была интимной и нерушимой. Охраняемая тяжелым дыханием и еле слышными вздохами.
Мягкий свет огня падал на взъерошенные черные волосы Адама, куда я с блаженным удовольствием запустила ладонь, оказавшись еще ближе к оборотню. Он рвано и тяжело дышал. Надеюсь, что держался он не из последних сил, поскольку мне хотелось большего.
Адаму тоже. Я чувствовала его дыхание, которое оседало на коже, и тут же впитывалось в разгоряченное тело.
Моя грудь была на уровне его лица, и он не стал отказывать себе в удовольствии. Прикусил сосок через ткань футболки и всосал в себя. Я тихо охнула и застонала, прикрывая глаза.
— Боже-е-е… что ты делаешь… — сказала на выдохе, прижимаясь к Адаму ближе. — Остановись, умоляю…
И он действительно остановился. С рычанием.
— Ты же не считаешь, что и я буду сдерживаться, малыш? — мурлыкнул Гатар, обхватывая сзади мою талию руками.
Глава 38. Жажда
— Ты… ты… О, господи… — Гатар впился поцелуем в мою шею.
Я почувствовала, как колючие мурашки испуганно побежали по коже, заставляя меня нервно выдохнуть спасительный кислород, которого и так было недостаточно в пещере. Кожа покрылась испариной, то ли от жара, исходящего от оборотней, то ли от разведенного костра, на котором томилось мясо.
Запах жареного распространялся по пещере вместе с нашими ароматами страсти. М-м-м.
— Гатар, — прошептал на ушко он, — но «господи» мне тоже нравится.
Я усмехнулась и прикусила губу. Вот самовлюбленный Альфа. Гормоны так и играли на фоне его ловких и соблазнительных движений. Гатар мягко наклонился над ее макушкой. Скользнул вбок, к скуле, совершенно не касаясь разгоряченной кожи.
От его дыхание пошевелилась выбившаяся прядь волос. По щекам разлился колючий и жаркий румянец. Россыпь мурашек. Это пугало и будоражило одновременно. Даже ни сколько касания возбуждали и закручивали тугой узел внизу живота, как едва ощутимые прикосновения на расстоянии.
— Сладкая ни-и-ижняя, — прорычал Гатар.
И меня оглушил этот рык. Низкий, вибрирующий. Он отозвался настоящей томной сладостью в каждой косточке, когда Альфа придвинул губы к уху и прошептал будоражащие сердце слова.
— П-пожалуйста… остановитесь…
— Ты слышишь, Адам? — тихо смеется Гатар, касаясь дыханием раскаленной кожи. — Как же сильно у нее дрожит голос…
Я сглотнула. Перед глазами расплывались круги, а голову неистово кружило в водовороте удовольствия. Затем Гатар соскальзывал по шее, заставляя неожиданно задержать дыхание, а после издать стон.
— Наша девочка очень голодна, а ты продолжаешь сводить ее с ума…
И после этих слов ладонь Адама скользнула между складочек. Я вздрогнула и из глаз сразу же брызнули искры. М-м-м… его шершавые пальцы трогали меня так, что я невольно начала молиться о том, чтобы это не заканчивалось.
— Я смотрю, ты тоже особо не строишь из себя ангела, — тихие, хриплые смешки Гатара сводят тело с ума.
Оно реагировало буквально на все. На каждое слово… на каждое неловкое движение… я была буквально пломбиром, который растекался на солнце.
— У нее такие стоны… что хочется прямо сейчас усадить на себя и трахнуть. Раздвинуть эти прекрасные, длинные ноги и ворваться. Войти так глубоко…
Внизу живота ударила горячая судорога. Боже-е-е…